Поздним декабрьским вечером я брел по пустынным улицам и испытывал странное чувство, будто нахожусь не на земле, а в другом, прежде неведомом мне мире, и невозможно было понять, ад это или рай. В городе царствовала метель, ветер швырял мне в лицо тысячи снежинок, слепил в глаза, завывал в ушах. Казалось, что прежний, знакомый земной мир исчез, и я бреду по бесконечному лабиринту царства метели, и в нем тоже была жизнь, но жизнь чужая, непонятная, враждебная…
Добавить в моё избранное
4 мин, 36 сек 3528
Я вижу мир — прекрасный, холодный и чужой… — Этот мир — преддверие небытия. Твоего небытия, — отвечала Белая Дама, отворачиваясь от меня.
И тут я и сам понял, что еще несколько мгновений и я перестану существовать. Я не буду даже одним из миллиардов огоньков, я просто растворюсь в бесконечном мраке, и существование мое прекратится… Ужас, охвативший меня, превратился в отчаянное чувство протеста, а оно — вылилось в молитву, простую молитву, которой меня научили в детстве, но которую я никогда не произносил… И тут темное бесконечное пространство стало вдруг заполняться снежинками, их становилось все больше и больше, и это снова была метель, и я ощутил свое тело, человеческое тело, которое пронизала тупая боль, а потом эта боль повторилась, и еще, и еще… Я открыл глаза и увидел склонившуюся над собой жирную дворничиху, которая дубасила меня своей лопатой.
— Очнулся! — пробасила она с явным удовлетворением.
— Пьян что ли? Да вроде не пахнет. Что с тобой случилось? Почему в сугроб свалился-то?
Я что-то пробормотал в ответ — не помню, что — и побрел дальше, сквозь метель к дому…
И тут я и сам понял, что еще несколько мгновений и я перестану существовать. Я не буду даже одним из миллиардов огоньков, я просто растворюсь в бесконечном мраке, и существование мое прекратится… Ужас, охвативший меня, превратился в отчаянное чувство протеста, а оно — вылилось в молитву, простую молитву, которой меня научили в детстве, но которую я никогда не произносил… И тут темное бесконечное пространство стало вдруг заполняться снежинками, их становилось все больше и больше, и это снова была метель, и я ощутил свое тело, человеческое тело, которое пронизала тупая боль, а потом эта боль повторилась, и еще, и еще… Я открыл глаза и увидел склонившуюся над собой жирную дворничиху, которая дубасила меня своей лопатой.
— Очнулся! — пробасила она с явным удовлетворением.
— Пьян что ли? Да вроде не пахнет. Что с тобой случилось? Почему в сугроб свалился-то?
Я что-то пробормотал в ответ — не помню, что — и побрел дальше, сквозь метель к дому…
Страница 2 из 2
