Ее отличало постоянство. Каждую пятницу она приходила в клуб без пяти минут девять и занимала стол в десяти шагах от сцены, где свет становился призрачным и прозрачным — обманчивым, подобно памяти. Выпивая за барной стойкой, я пытался угадать, как девушку зовут, но на ум приходили не имена, а звуки: тик-так, капель клепсидры, шелест песка в часах. На фоне кирпичной стены и в ореоле терракотово-желтого света незнакомка выглядела аппликацией из газетной бумаги: серой — кожа, черной — волосы, невпопад рассыпаны по одежде заголовки, строки и фотографии.
Добавить в моё избранное
4 мин, 47 сек 17971
Я заказал виски, посмотрел на сцену и… увидел ту самую девушку.
За тридцать семь лет незнакомка не изменилась: перед ней лежала книга, посетительница листала страницы и пила мятный чай; трубка на краю пепельницы ожидала, когда пламя обратит табак в пепел. Прошлое, словно сель, обрушилось на мои плечи, увлекая в бездны памяти.
Странная мысль пришла мне в голову. В перерыве, пока исполнители отдыхали, я попросил супругу подождать, подошел к девушке и положил на стол кисет и трубку.
— Вы как-то отдали их мне. Я решил вернуть.
Незнакомка вскинула на меня глаза. Ее взгляд был пристальным и долгим, а потом она улыбнулась мне как старому знакомому и неторопливо обернулась к сцене.
— Дослушаете вторую часть со мной?
Сердце в моей груди остановилось. Я обернулся на супругу, но сел рядом с девушкой. Посетительница посмотрела на музыкантов, и джаз снова зазвучал. Я слушал, закрыв глаза, и наслаждался им, как в прежние годы. Я вспоминал мальчишек, с которыми рос, одноклассников, преподавателей университета. Калейдоскопом промелькнула перед глазами первая встреча с Еленой, свадьба, рождение сына, его первый шаг… Счастье дочери, когда на свет появился ее мальчик.
Девушка оплела пальцами мою морщинистую ладонь и не отпускала до самого конца и даже дольше. Музыканты ушли; пространство заполнила тишина, едва-едва разбавленная плеском воды, скрипами швабр и отдаленным плачем не то милицейской, не то пожарной сирены.
Официанты молчаливо подметали опустевший зал. Они словно не видели нас, но, когда мы уходили, вежливо кивнули на прощание.
За тридцать семь лет незнакомка не изменилась: перед ней лежала книга, посетительница листала страницы и пила мятный чай; трубка на краю пепельницы ожидала, когда пламя обратит табак в пепел. Прошлое, словно сель, обрушилось на мои плечи, увлекая в бездны памяти.
Странная мысль пришла мне в голову. В перерыве, пока исполнители отдыхали, я попросил супругу подождать, подошел к девушке и положил на стол кисет и трубку.
— Вы как-то отдали их мне. Я решил вернуть.
Незнакомка вскинула на меня глаза. Ее взгляд был пристальным и долгим, а потом она улыбнулась мне как старому знакомому и неторопливо обернулась к сцене.
— Дослушаете вторую часть со мной?
Сердце в моей груди остановилось. Я обернулся на супругу, но сел рядом с девушкой. Посетительница посмотрела на музыкантов, и джаз снова зазвучал. Я слушал, закрыв глаза, и наслаждался им, как в прежние годы. Я вспоминал мальчишек, с которыми рос, одноклассников, преподавателей университета. Калейдоскопом промелькнула перед глазами первая встреча с Еленой, свадьба, рождение сына, его первый шаг… Счастье дочери, когда на свет появился ее мальчик.
Девушка оплела пальцами мою морщинистую ладонь и не отпускала до самого конца и даже дольше. Музыканты ушли; пространство заполнила тишина, едва-едва разбавленная плеском воды, скрипами швабр и отдаленным плачем не то милицейской, не то пожарной сирены.
Официанты молчаливо подметали опустевший зал. Они словно не видели нас, но, когда мы уходили, вежливо кивнули на прощание.
Страница 2 из 2
