Да, Мария, признаюсь — я гиблый человек. Иногда я прячу свои грехи даже от себя самой. Прячу глубоко, и никому не залезть мне под шкуру, не пробить эту скорлупу, никому и никогда. Только если я сама не пожелаю. Но я очень хочу довериться тебе, Мария. Ещё никто не понимал меня так, как ты. Ещё никто не подходил ко мне так близко.
Добавить в моё избранное
9 мин, 10 сек 1233
Я ненавижу исповеди, и всё же каждое последнее воскресенье месяца по семейной традиции я в церкви, благочестивые слова льются из меня гладко и ладно, будто по сценарию, будто я написала их заранее. Может, я правда написала их заранее? Но тогда я была бы совсем чокнутой.
Прости, Мария. Мой внутренний голос любит сбивать меня с толку. Но я обожаю его звучание. Тихое, ненавязчивое. Ведь когда громко я… Когда слишком громко, я зову на помощь. Я кричу, но молча.
Главное одно — она меня слышит.
Когда слишком громко, она срывается с цепи и мчится ко мне с пеной у рта. За меня она порвёт на части кого угодно. И я выпускаю бестию из клетки. Благодаря ей в моей голове на какое-то время воцаряется тишина, а потом всё повторяется сызнова.
Только сегодня меня остановила возле дома соседка Лиза, решившая поболтать. Я как всегда вежливо улыбалась, хоть каждое её слово и причиняло мне немыслимую боль. А она всё трещала, не затыкаясь, одно предложение невообразимо перетекало в другое, совершенно с ним не связанное. Ох, если бы она знала, что я собиралась с ней сотворить в ту секунду, то прикусила бы свой блудный язык. И почему все считают, что рыжеволосые девушки с россыпью конопушек по лицу расположены к общению? Мария, они не понимают, как мне тяжело. «Вы только посмотрите на Аллочку! — шепчутся старушки.»
— Какая кроткая девушка! Бедняжечка, столько пережила, но держится молодцом!«Их шёпот сродни стрекотанию полчищ саранчи, возвещающем о близком конце света.»
А ведь ужасное скоро случится, я больше не могу терпеть. Мне нужно принести жертву. Только так голоса станут тише. На какое-то время.
Что ж, Мария. Посиди здесь, я скоро вернусь. Хочу выпить немного вина. Иначе я просто сойду с ума.
Что ж, дорогая. Дело сделано.
Я пошла в круглосуточный супермаркет и застыла у стеллажей с алкоголем, разглядывая витиеватые этикетки. Знаешь, Мария, у меня особое уважение к слову написанному, нежели сказанному. Они, эти слова, безмолвные и покладистые, они все в твоей власти. И пока я будто в трансе изучала названия различных вин, рядом со мной возник высокий мужчина.
— Вам помочь с выбором? — спросил он.
Честное слово, Мария, я обомлела. Его голос походил на шум океана под окнами моего вымышленного бунгало где-то на необитаемом острове. Помнишь, я рассказывала тебе о нём? О моём острове и домике, где не было бы ни души. А теперь ты, конечно, спросишь, что же я не убегу подальше от цивилизации. Не так всё просто, Мария. Бестия не позволит. Мы связаны: она защищает меня, я кормлю её. А если перестану, то, пожалуй, сама окажусь у неё на клыках.
— И что бы вы посоветовали? — хриплым голосом ответила я. В горле пересохло, и я с радостью отпила бы полбутылки вина прямо на месте.
— Вот это.
— Подняв изящную бутылку, мужчина без тени смущения окинул меня взглядом и самоуверенно улыбнулся. А ведь он далеко не красавец, подметила я, не то что мой покойный муж. По тому обтекали слюнями все бабы, куда бы он ни ступал. А этот… слишком широкий лоб и круглые глаза, нос тяжеловат, губы тонкие. Совершенно несуразное лицо, но вот голос… — Вижу, вам тоже одиноко этим вечером, — прошелестел он, не спрашивая, но утверждая.
Наверное, таким голосом говорил бы со мной ангел, попади я в рай. Но мне туда путь заказан, Мария, это уж точно.
Я почти не отвечала незнакомцу, только изредка скромно улыбалась и тупила взгляд. На самом же деле, я плескалась в ласковых волнах его тембра, впервые за долгое время по-настоящему отдыхая.
Неся две бутылки вина, мужчина галантно сопроводил меня до кассы, где ещё раз окинул долгим взглядом. Увидев мою нерешительность, начеркал на этикетке одной из бутылок номер телефона и имя «Пётр» и оплатил обе. Потом ушёл. Я стояла в недоумении и смотрела на его удаляющийся силуэт.
Голос кассирши вывел меня из оцепенения. Сперва я не поняла, в чём дело, но потом услышала противный повторяющийся сигнал. Как оказалось, зависла я возле рамки, намекавшей на мою непорядочность. Пришлось вывернуть наизнанку карманы куртки и открыть сумочку. Унизительно. Внутри меня зарождалась буря, голоса кассирши и охранника перерастали в громоподобный рык. Как мне хотелось тогда спастись в тихой гавани волшебного голоса, но его обладатель уплыл прочь.
Поверь, Мария, я выжала из себя последние соки, чтобы притормозить бестию. Мне было больно до беспамятства, но я совладала с собой. Ровно настолько, чтобы выйти из супермаркета с подаренной мне бутылкой и затаиться в соседнем переулке, прячась в ненасытной темноте. А дальше… дальше меня перестало волновать, кого растерзает бестия. Мне было слишком громко.
Ладно, Мария, вижу, тебе надоели мои словесные излияния. Наверное, всё дело в вине: этот вяжущий горьковатый вкус буквально сам тянет меня за язык. А что, неплохой выбор. Стоит поблагодарить Петра.
Пётр!
Это восторг, Мария, истинное наслаждение.
Прости, Мария. Мой внутренний голос любит сбивать меня с толку. Но я обожаю его звучание. Тихое, ненавязчивое. Ведь когда громко я… Когда слишком громко, я зову на помощь. Я кричу, но молча.
Главное одно — она меня слышит.
Когда слишком громко, она срывается с цепи и мчится ко мне с пеной у рта. За меня она порвёт на части кого угодно. И я выпускаю бестию из клетки. Благодаря ей в моей голове на какое-то время воцаряется тишина, а потом всё повторяется сызнова.
Только сегодня меня остановила возле дома соседка Лиза, решившая поболтать. Я как всегда вежливо улыбалась, хоть каждое её слово и причиняло мне немыслимую боль. А она всё трещала, не затыкаясь, одно предложение невообразимо перетекало в другое, совершенно с ним не связанное. Ох, если бы она знала, что я собиралась с ней сотворить в ту секунду, то прикусила бы свой блудный язык. И почему все считают, что рыжеволосые девушки с россыпью конопушек по лицу расположены к общению? Мария, они не понимают, как мне тяжело. «Вы только посмотрите на Аллочку! — шепчутся старушки.»
— Какая кроткая девушка! Бедняжечка, столько пережила, но держится молодцом!«Их шёпот сродни стрекотанию полчищ саранчи, возвещающем о близком конце света.»
А ведь ужасное скоро случится, я больше не могу терпеть. Мне нужно принести жертву. Только так голоса станут тише. На какое-то время.
Что ж, Мария. Посиди здесь, я скоро вернусь. Хочу выпить немного вина. Иначе я просто сойду с ума.
Что ж, дорогая. Дело сделано.
Я пошла в круглосуточный супермаркет и застыла у стеллажей с алкоголем, разглядывая витиеватые этикетки. Знаешь, Мария, у меня особое уважение к слову написанному, нежели сказанному. Они, эти слова, безмолвные и покладистые, они все в твоей власти. И пока я будто в трансе изучала названия различных вин, рядом со мной возник высокий мужчина.
— Вам помочь с выбором? — спросил он.
Честное слово, Мария, я обомлела. Его голос походил на шум океана под окнами моего вымышленного бунгало где-то на необитаемом острове. Помнишь, я рассказывала тебе о нём? О моём острове и домике, где не было бы ни души. А теперь ты, конечно, спросишь, что же я не убегу подальше от цивилизации. Не так всё просто, Мария. Бестия не позволит. Мы связаны: она защищает меня, я кормлю её. А если перестану, то, пожалуй, сама окажусь у неё на клыках.
— И что бы вы посоветовали? — хриплым голосом ответила я. В горле пересохло, и я с радостью отпила бы полбутылки вина прямо на месте.
— Вот это.
— Подняв изящную бутылку, мужчина без тени смущения окинул меня взглядом и самоуверенно улыбнулся. А ведь он далеко не красавец, подметила я, не то что мой покойный муж. По тому обтекали слюнями все бабы, куда бы он ни ступал. А этот… слишком широкий лоб и круглые глаза, нос тяжеловат, губы тонкие. Совершенно несуразное лицо, но вот голос… — Вижу, вам тоже одиноко этим вечером, — прошелестел он, не спрашивая, но утверждая.
Наверное, таким голосом говорил бы со мной ангел, попади я в рай. Но мне туда путь заказан, Мария, это уж точно.
Я почти не отвечала незнакомцу, только изредка скромно улыбалась и тупила взгляд. На самом же деле, я плескалась в ласковых волнах его тембра, впервые за долгое время по-настоящему отдыхая.
Неся две бутылки вина, мужчина галантно сопроводил меня до кассы, где ещё раз окинул долгим взглядом. Увидев мою нерешительность, начеркал на этикетке одной из бутылок номер телефона и имя «Пётр» и оплатил обе. Потом ушёл. Я стояла в недоумении и смотрела на его удаляющийся силуэт.
Голос кассирши вывел меня из оцепенения. Сперва я не поняла, в чём дело, но потом услышала противный повторяющийся сигнал. Как оказалось, зависла я возле рамки, намекавшей на мою непорядочность. Пришлось вывернуть наизнанку карманы куртки и открыть сумочку. Унизительно. Внутри меня зарождалась буря, голоса кассирши и охранника перерастали в громоподобный рык. Как мне хотелось тогда спастись в тихой гавани волшебного голоса, но его обладатель уплыл прочь.
Поверь, Мария, я выжала из себя последние соки, чтобы притормозить бестию. Мне было больно до беспамятства, но я совладала с собой. Ровно настолько, чтобы выйти из супермаркета с подаренной мне бутылкой и затаиться в соседнем переулке, прячась в ненасытной темноте. А дальше… дальше меня перестало волновать, кого растерзает бестия. Мне было слишком громко.
Ладно, Мария, вижу, тебе надоели мои словесные излияния. Наверное, всё дело в вине: этот вяжущий горьковатый вкус буквально сам тянет меня за язык. А что, неплохой выбор. Стоит поблагодарить Петра.
Пётр!
Это восторг, Мария, истинное наслаждение.
Страница 1 из 3
