Николай Петрович чертыхнулся: в шкафчике не оказалось перчаток. Он порылся на полках стеллажа, заглянул в шкаф — перчаток не было. Конечно, можно было бы надеть и использованные, но не нашлось даже бэушных — весь мусор выкинула уборщица…
Добавить в моё избранное
9 мин, 37 сек 4909
Стоял поздний вечер, и тащиться в соседнюю хирургию за комплектом перчаток не хотелось. Хотелось другого: побыстрее закончить сегодняшние дела и закатиться в свой любимый кабачок недалеко от дома, принять свои сто-сто пятьдесят и убиться головой о подушку. Уходящий день был груб в своей повседневности и жёсток будничностью дел. Если бы не день рождения Ивашова, отмеченный на скорую руку после работы, то Николай бы уже ехал домой, трясясь в переполненной маршрутке. А так, с приятно греющим коньячком внутри, можно было ещё поработать.
Синицын, как учили, щедро смазал руки смесью вазелина с ланолином — уж этого добра в шкафу нашлось предостаточно — и подошёл к секционному столу. Взял отличный, хорошо заточенный скальпель, позволил себе полюбоваться изящным и удобным инструментом — что поделаешь, любил качественные вещи — и приступил к вскрытию трупа.
Да-да, вы правильно поняли: Н. П.Синицын работал патологоанатомом в городской клинической больнице. Выражаясь в терминах традиционной медицины, прозектором. А что такого? Николай свою работу любил, был отличным специалистом, находил время заниматься научными исследованиями, даже публиковался в солидных медицинских журналах, его диагнозы и выводы уже давно никто и никогда не ставил под сомнения. Коллеги уважали его и самые нерадивые из них частенько с трепетом ждали беспощадный приговор Синицына о причинах смерти больного.
Это позднее вскрытие было последним на сегодня. Случай казался простым, и Николай Петрович не стал откладывать его на «потом». Мало ли, что будет завтра, какой объём работы придётся выполнять. Холодильник морга итак был переполнен: весна, неустойчивая погода, резкие политические движения в стране, футбольный сезон с неприятными сюрпризами для болельщиков — инфарктники, инсультники повалили валом. На дороги выбрались после долгой зимы «летние» автомобилисты — добавилось жертв ДТП. Зазеленели газоны, зацвели цветочки — начали поступать молодые самоубийцы, заложники несчастной любви… Дурачье! Николай искренне недоумевал: зачем? Зачем лишать себя жизни? Ради чего? Случалось и ему любить… дважды случалось, и оба раза безответно, хотя, второй раз, казалось, всё начиналось очень хорошо, но когда Ниночка узнала, что он не просто врач, а… Как она тогда выразилась?«Не хочу ничего общего иметь с потрошителем трупов»? А ведь было много общего, даже постель.
С тех пор у Николая Петровича было предостаточно женщин в постели. Но не сложилось ни с кем: ни любви, ни семьи. Что ж, бывает. Но ведь на этом жизнь не закончилась? В сорок пять-то… Этот труп «пришёл» к вечеру по линии скорой, когда они«чествовали» Ивашова. Увы, тривиальнейший случай. Одинокий мужик предпенсионного возраста упал в подъезде. Обнаружившая бездыханное тело соседка вызвала милицию и скорую. Случайно оказавшиеся неподалёку коллеги с кардиологички констатировали смерть, предположительно инфаркт, ибо бригада уже выезжала на вызов по этому адресу на предыдущей неделе — жалобы на загрудинную боль, очень нехорошая кардиограмма, хроническая ишемия. Пациент от госпитализации отказался. Как и сегодня, было много вызовов, машины были в разгоне, все торопились, настаивать не стали — в больницу не повезли. Сделали несколько уколов, дали рекомендации, понеслись к следующему пациенту. Судя по всему, больной в районную поликлинику обращаться не стал, отлежался, перетерпел. Сколько их,«перетерпевших», прошло через руки Николая Петровича!
Размышляя таким образом о бренном — сказывалось действие выпитого на «фуршете» у коллеги, Синицын тем не менее привычно делал своё дело: произвёл наружный осмотр, сделал на отдельном листе заметки к протоколу вскрытия, чтобы потом не забыть что-то вписать в чистовик, аккуратным разрезом от подбородка до лобка вскрыл, отделил покровы в стороны от средней линии, что открыло для дальнейшего исследования брюшную полость и обнажило грудную клетку. Отметил, что разрез кровит сильнее обычного. Несколько настораживало и отсутствие трупного окоченения, но день был не по-апрельски жарким, а труп в холодильную камеру не убирали, покойный скончался часа три назад, так что всё ещё впереди.
Дальше шла рутина: вскрытие грудной клетки и брюшной полости, осмотр органов. Николай Петрович всё больше «плыл» — догоняло выпитое на голодный желудок. Почему всегда так: выпивки — море, закуски — кот наплакал. Всё пациенты коллег-хирургов виноваты, помимо денег тащат презенты только в виде спиртного. Нет, чтобы догадаться какую-нибудь закусь… подарить.
Мозг затуманивался, но руки Николая всё так же привычно делали своё дело. Чёткими, уверенными движениями Синицын рассёк хрящевые части ребер близ места их перехода в костные части и получил доступ к сердцу. Прозектор взял орган рукой… Сердце в его руке вздрогнуло и судорожно забилось, пытаясь гнать через себя кровь!
Агония была недолгой, спустя минуту тело окончательно перешло в разряд трупов. Что это было? Что-что…
Синицын, как учили, щедро смазал руки смесью вазелина с ланолином — уж этого добра в шкафу нашлось предостаточно — и подошёл к секционному столу. Взял отличный, хорошо заточенный скальпель, позволил себе полюбоваться изящным и удобным инструментом — что поделаешь, любил качественные вещи — и приступил к вскрытию трупа.
Да-да, вы правильно поняли: Н. П.Синицын работал патологоанатомом в городской клинической больнице. Выражаясь в терминах традиционной медицины, прозектором. А что такого? Николай свою работу любил, был отличным специалистом, находил время заниматься научными исследованиями, даже публиковался в солидных медицинских журналах, его диагнозы и выводы уже давно никто и никогда не ставил под сомнения. Коллеги уважали его и самые нерадивые из них частенько с трепетом ждали беспощадный приговор Синицына о причинах смерти больного.
Это позднее вскрытие было последним на сегодня. Случай казался простым, и Николай Петрович не стал откладывать его на «потом». Мало ли, что будет завтра, какой объём работы придётся выполнять. Холодильник морга итак был переполнен: весна, неустойчивая погода, резкие политические движения в стране, футбольный сезон с неприятными сюрпризами для болельщиков — инфарктники, инсультники повалили валом. На дороги выбрались после долгой зимы «летние» автомобилисты — добавилось жертв ДТП. Зазеленели газоны, зацвели цветочки — начали поступать молодые самоубийцы, заложники несчастной любви… Дурачье! Николай искренне недоумевал: зачем? Зачем лишать себя жизни? Ради чего? Случалось и ему любить… дважды случалось, и оба раза безответно, хотя, второй раз, казалось, всё начиналось очень хорошо, но когда Ниночка узнала, что он не просто врач, а… Как она тогда выразилась?«Не хочу ничего общего иметь с потрошителем трупов»? А ведь было много общего, даже постель.
С тех пор у Николая Петровича было предостаточно женщин в постели. Но не сложилось ни с кем: ни любви, ни семьи. Что ж, бывает. Но ведь на этом жизнь не закончилась? В сорок пять-то… Этот труп «пришёл» к вечеру по линии скорой, когда они«чествовали» Ивашова. Увы, тривиальнейший случай. Одинокий мужик предпенсионного возраста упал в подъезде. Обнаружившая бездыханное тело соседка вызвала милицию и скорую. Случайно оказавшиеся неподалёку коллеги с кардиологички констатировали смерть, предположительно инфаркт, ибо бригада уже выезжала на вызов по этому адресу на предыдущей неделе — жалобы на загрудинную боль, очень нехорошая кардиограмма, хроническая ишемия. Пациент от госпитализации отказался. Как и сегодня, было много вызовов, машины были в разгоне, все торопились, настаивать не стали — в больницу не повезли. Сделали несколько уколов, дали рекомендации, понеслись к следующему пациенту. Судя по всему, больной в районную поликлинику обращаться не стал, отлежался, перетерпел. Сколько их,«перетерпевших», прошло через руки Николая Петровича!
Размышляя таким образом о бренном — сказывалось действие выпитого на «фуршете» у коллеги, Синицын тем не менее привычно делал своё дело: произвёл наружный осмотр, сделал на отдельном листе заметки к протоколу вскрытия, чтобы потом не забыть что-то вписать в чистовик, аккуратным разрезом от подбородка до лобка вскрыл, отделил покровы в стороны от средней линии, что открыло для дальнейшего исследования брюшную полость и обнажило грудную клетку. Отметил, что разрез кровит сильнее обычного. Несколько настораживало и отсутствие трупного окоченения, но день был не по-апрельски жарким, а труп в холодильную камеру не убирали, покойный скончался часа три назад, так что всё ещё впереди.
Дальше шла рутина: вскрытие грудной клетки и брюшной полости, осмотр органов. Николай Петрович всё больше «плыл» — догоняло выпитое на голодный желудок. Почему всегда так: выпивки — море, закуски — кот наплакал. Всё пациенты коллег-хирургов виноваты, помимо денег тащат презенты только в виде спиртного. Нет, чтобы догадаться какую-нибудь закусь… подарить.
Мозг затуманивался, но руки Николая всё так же привычно делали своё дело. Чёткими, уверенными движениями Синицын рассёк хрящевые части ребер близ места их перехода в костные части и получил доступ к сердцу. Прозектор взял орган рукой… Сердце в его руке вздрогнуло и судорожно забилось, пытаясь гнать через себя кровь!
Агония была недолгой, спустя минуту тело окончательно перешло в разряд трупов. Что это было? Что-что…
Страница 1 из 3
