Убийцы

Мальчишки по шпалам топали, с удочками, с рыбалки возвращались. Два братишки… лето, головёнки выгоревшие до белизны, сами аж чёрные, в одних трусах, с удочками. Ко мне спиной по встречному шли, я их догонял по параллельному пути. Увидели того, что навстречу, и на мой колею перебрались. Меня не видят и не слышат. Тот им сразу гудеть начал, помощник машиниста высунулся, орёт, руками машет — показывает: «Вон с путей!». Чего им с путей уходить — вдоль железки канавы с водой… А я сзади догоняю. Тоже гудок даю непрерывный. Почему-то меня не слышат, день ветреный, как назло, свистит по ушам непонятно с какой стороны. Идут, приветственно руками встречному машут — думают, с ними здороваются. Мы оба, как пацанов увидели, тормозить чуть ли не сразу начали. Мне потом мужики сказали, что помощник встречного прыгать хотел, сбить собой несмышлёнышей в канаву. Не решился, уж больно скорость велика была, перегон длинный, без стрелок, уклонов, поворотов — самое место разогнаться. У парня своя семья, тоже двое могли сиротами остаться. Шею свернуть на такой скорости — раз плюнуть. Он итак уж высунулся до упора, чуть ли не в ухо им проорал, чтобы убирались с путей. Не поняли, а, может быть, и поняли, но не осознали, тут уж я их со спины догнал… Ничего мы поделать не могли… там и хоронить-то нечего было, малявки: одному семь, другому девять лет… Николай сидел, придавленный выпитым и тяжестью услышанного, пытался понять, каково это — быть человеком, лишившим жизни столько людей. Невиновным в содеянном. Получалось, что жить можно и нужно. Смириться и жить.

В зал входили новые посетители. За ними вошёл милиционер.

— Вот, Николай, смотри — майор Демченко. Участковый наш. Ты никогда не задумывался, почему это обычный участковый у нас в чине майора? Мы ведь не столица, у нас всё больше старлеи на участках сидят, капитан — это уже засиделся. Не знаешь его историю? Ладно, в двух словах: Демченко служил в городском управлении. На оперативной работе. Как-то на операции по задержанию большой банды на них с напарником с неожиданной стороны вышли трое бандюков-отморозков. Звери, за плечами кровь чужая, да и своих подельников не жалели. Стрелять начали, не задумываясь. Напарник майора сразу погиб, самого Демченко ранили, так он тремя выстрелами три трупа сделал. Это только в кино оперативники с утра до утра с двух рук, не переставая, палят, а в жизни… В жизни не каждый зачёт по стрельбе сдаст. А уж в людей стрелять… Вот и майор в тире стрелял редко, а в людей, почитай, что и вообще не приходилось. И так ему тошно стало… Его, конечно, не привлекали, наоборот, наградили, товарищи руку жали, сын погибшего напарника спасибо за отомщённого отца публично сказал. А майор больше не смог на оперативной работе… поставили участковым… Такая вот история.

Дальше пили молча. Молчали каждый о своём, и в то же время испытывая некоторое взаимопонимание.

Когда Синицын собрался уходить, старый железнодорожник посмотрел ему прямо в глаза:

— Вот так-то, а ты говоришь «убийца». Много нас, убийц… невольных. Так и живём среди не замешанных ни в чём. Пока не замешанных.