— Дорогой, тебе не кажется, что чего-то не хватает? — Кажется. После того как ты говоришь «Доброе утро, милый», следует обычно поцелуй.
Добавить в моё избранное
8 мин, 47 сек 2157
«Не возвращаться же домой с пустыми руками, — подумал Анатолий.»
— Ели страшненькие, слабенькие — вряд ли доживут до следующей зимы. А связать в одну — получится более менее пышная, на праздник сгодится«.»
Анатолий срубил полутораметровые елочки и отправился домой.
У калитки окликнул сосед:
— Эй, Толь, не поделишься одной? Тебе ж две ни к чему.
— А ты чего не купил?
— Да как-то в автобусе… как ее довезти, — пожал плечами сосед.
— Ну, раз такое дело, бери. Не без елки же встречать Новый год.
— Не шутишь? Спасибо.
Сосед подбежал к Анатолию и принял дар.
— А я тебе должен чего?
— Да брось, — отмахнулся Анатолий.
— Ну, спасибо. С наступающим тебя.
Сосед хлопнул Анатолия по плечу и затрусил домой.
— И тебя так же! — крикнул вслед Анатолий.
Дочь и сын встретили его восторженным визгом. Дети радостно захлопали в ладоши при виде елки. Неважно, что маленькая. Малышам она все равно кажется высокой.
Девятилетняя дочурка подбежала к лесной гостье и с наслаждением вдохнула хвойный аромат.
Из кухни появилась улыбающаяся Ольга.
— А что такая плохенькая? — спросила она.
— Ну, высоченную тяжело тащить по сугробам, да и мимо патруля не проскользнешь.
— Что, все-таки ездили?
— Да нет, обошлось. А чем это так вкусно пахнет?
— Это к вечеру, а сейчас не трожь, — с напускной строгостью сказала Ольга.
— Ну ты меня еще голодом замори, — добродушно ответил Анатолий и чмокнул жену в щеку.
Отец счастливого семейства сбегал за треногой, и вскоре в потолок зала уткнулась елочка. В виду небольшого роста ель водрузили на низенький журнальный столик.
— Оль, у нас есть банки? — крикнул Анатолий из зала.
— В кладовке, — донеслось с кухни.
Анатолий подловил крутившегося рядом сына, попросил:
— Андрюх, сбегай к маме за баночкой. И пусть воды во что-нибудь нальет.
Когда срез елки опустился в литровую банку, Андрюша заполнил ее водой. Анатолий укрыл уродливое железо треноги белой кружевной тканью — в прошлом, гардина — и сказал:
— Теперь осталось самое приятное.
— Наряжаем! — радостно воскликнул сын.
Ключ никак не хочет попадать в замочную скважину, которая то разбегается на две, то соединяется в одну.
— Помочь? — раздалось позади.
Анатолий медленно повернулся. Никола — сосед.
— Да нет, спасибо. Я сам, — еле выговорил Анатолий.
— Как знаешь, — пожал плечами сосед и побрел к себе во двор.
— Опять набрался, — печально сказал он жене.
Анатолий тряхнул головой, провел ладонью по лицу и вернулся к замку. После долгих усилий раздался щелчок. Губы Анатолия растянулись в улыбку.
Неуверенным шагом Анатолий вошел в дом, кое-как разулся, опираясь о стену, доковылял до дивана в зале.
Тело безжизненно рухнуло на бархат. Настенное зеркало напротив отразило небритую красную физиономию с опухшими глазами. Волосы соскучились по шампуню: блестят жиром.
Взгляд упал на фото в сосновой рамке на журнальном столике. Счастливое семейство с бокалами шампанского сидит перед новогодней елкой. Скупая слеза выскользнула из левого глаза и неторопливо скатилась в уголок рта.
Прошло три месяца, как Ольга с детьми уехала к маме. Требует развода, а все из-за какой-то глупой ссоры. Когда семья покинула несчастного отца, он напился. Начальник, увидев его в таком состоянии, не стал ничего слушать и дал ясно понять: пьяницам в его компании не место.
Полмесяца Анатолий безудержно пил. Потом кончились деньги. Надо было искать работу.
Анатолий устроился дворником. Платили мало, но на водку хватало.
Уже который день Анатолий не тратил время на то, чтобы дойти до спальни, расстелить постель и раздеться. И теперь уснул здесь же, на диване.
Сквозь кольца зеленого змия пробивается старец в тулупе и шапке-ушанке. Мелькает топор, куски гада разлетаются в стороны. Наконец, старик добрался до полузадушенной жертвы гада.
— Эй, проснись, проснись, говорю, — обеспокоенно говорит старец и бьет лежащего мужчину по щекам.
— Не вздумай помирать.
Мужчина очнулся и удивленно уставился на старца.
— Ты? — изумленно воскликнул он.
— Я, — ласково подтвердил старик.
— Ну, что же ты, вставай на ноги. Хватит валяться, как свинья в луже. Пьянство — грех и погибель рода людского.
— Как? Не могу я без водки, что без крови, — жалобно взвыл мужчина.
— А ты моги, — произнес старик.
— Человеку все по силам, ежели есть вера и желание. Брось погибельное дело, верни семью.
— Как? Ольга видеть меня не хочет. Вдруг ни с того, ни с сего озлобилась, словно наговорили на нее.
— А-а, срубил все же ель, ослушался, — догадался старец.
— Ели страшненькие, слабенькие — вряд ли доживут до следующей зимы. А связать в одну — получится более менее пышная, на праздник сгодится«.»
Анатолий срубил полутораметровые елочки и отправился домой.
У калитки окликнул сосед:
— Эй, Толь, не поделишься одной? Тебе ж две ни к чему.
— А ты чего не купил?
— Да как-то в автобусе… как ее довезти, — пожал плечами сосед.
— Ну, раз такое дело, бери. Не без елки же встречать Новый год.
— Не шутишь? Спасибо.
Сосед подбежал к Анатолию и принял дар.
— А я тебе должен чего?
— Да брось, — отмахнулся Анатолий.
— Ну, спасибо. С наступающим тебя.
Сосед хлопнул Анатолия по плечу и затрусил домой.
— И тебя так же! — крикнул вслед Анатолий.
Дочь и сын встретили его восторженным визгом. Дети радостно захлопали в ладоши при виде елки. Неважно, что маленькая. Малышам она все равно кажется высокой.
Девятилетняя дочурка подбежала к лесной гостье и с наслаждением вдохнула хвойный аромат.
Из кухни появилась улыбающаяся Ольга.
— А что такая плохенькая? — спросила она.
— Ну, высоченную тяжело тащить по сугробам, да и мимо патруля не проскользнешь.
— Что, все-таки ездили?
— Да нет, обошлось. А чем это так вкусно пахнет?
— Это к вечеру, а сейчас не трожь, — с напускной строгостью сказала Ольга.
— Ну ты меня еще голодом замори, — добродушно ответил Анатолий и чмокнул жену в щеку.
Отец счастливого семейства сбегал за треногой, и вскоре в потолок зала уткнулась елочка. В виду небольшого роста ель водрузили на низенький журнальный столик.
— Оль, у нас есть банки? — крикнул Анатолий из зала.
— В кладовке, — донеслось с кухни.
Анатолий подловил крутившегося рядом сына, попросил:
— Андрюх, сбегай к маме за баночкой. И пусть воды во что-нибудь нальет.
Когда срез елки опустился в литровую банку, Андрюша заполнил ее водой. Анатолий укрыл уродливое железо треноги белой кружевной тканью — в прошлом, гардина — и сказал:
— Теперь осталось самое приятное.
— Наряжаем! — радостно воскликнул сын.
Ключ никак не хочет попадать в замочную скважину, которая то разбегается на две, то соединяется в одну.
— Помочь? — раздалось позади.
Анатолий медленно повернулся. Никола — сосед.
— Да нет, спасибо. Я сам, — еле выговорил Анатолий.
— Как знаешь, — пожал плечами сосед и побрел к себе во двор.
— Опять набрался, — печально сказал он жене.
Анатолий тряхнул головой, провел ладонью по лицу и вернулся к замку. После долгих усилий раздался щелчок. Губы Анатолия растянулись в улыбку.
Неуверенным шагом Анатолий вошел в дом, кое-как разулся, опираясь о стену, доковылял до дивана в зале.
Тело безжизненно рухнуло на бархат. Настенное зеркало напротив отразило небритую красную физиономию с опухшими глазами. Волосы соскучились по шампуню: блестят жиром.
Взгляд упал на фото в сосновой рамке на журнальном столике. Счастливое семейство с бокалами шампанского сидит перед новогодней елкой. Скупая слеза выскользнула из левого глаза и неторопливо скатилась в уголок рта.
Прошло три месяца, как Ольга с детьми уехала к маме. Требует развода, а все из-за какой-то глупой ссоры. Когда семья покинула несчастного отца, он напился. Начальник, увидев его в таком состоянии, не стал ничего слушать и дал ясно понять: пьяницам в его компании не место.
Полмесяца Анатолий безудержно пил. Потом кончились деньги. Надо было искать работу.
Анатолий устроился дворником. Платили мало, но на водку хватало.
Уже который день Анатолий не тратил время на то, чтобы дойти до спальни, расстелить постель и раздеться. И теперь уснул здесь же, на диване.
Сквозь кольца зеленого змия пробивается старец в тулупе и шапке-ушанке. Мелькает топор, куски гада разлетаются в стороны. Наконец, старик добрался до полузадушенной жертвы гада.
— Эй, проснись, проснись, говорю, — обеспокоенно говорит старец и бьет лежащего мужчину по щекам.
— Не вздумай помирать.
Мужчина очнулся и удивленно уставился на старца.
— Ты? — изумленно воскликнул он.
— Я, — ласково подтвердил старик.
— Ну, что же ты, вставай на ноги. Хватит валяться, как свинья в луже. Пьянство — грех и погибель рода людского.
— Как? Не могу я без водки, что без крови, — жалобно взвыл мужчина.
— А ты моги, — произнес старик.
— Человеку все по силам, ежели есть вера и желание. Брось погибельное дело, верни семью.
— Как? Ольга видеть меня не хочет. Вдруг ни с того, ни с сего озлобилась, словно наговорили на нее.
— А-а, срубил все же ель, ослушался, — догадался старец.
Страница 2 из 3
