Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеСтрад небрежно взмахнул тонкой рукой: — Простите, лорд Сот, я, кажется, не представил вам постояльца этой милой комнаты. Это — посланник Паргат, глава посольства герцога Гундара, правителя сопредельного герцогства, которое называется Гундарак. Изобретательно, не правда ли? Посланник Паргат был худощавым и не очень рослым человеком, однако, по-видимому, обладал недюжинной силой. От его движения металлическая конструкция застонала и заходила ходуном. Путы, которые охватывали его талию, голени и запястья, были сделаны из странных веревок, сотканных из тонкой стальной проволоки, — они были более гибкими, чем цепи, однако столь же прочными и эффективными. Белая рубаха Паргата — с широким горлом и без пуговиц, была искромсана, и сквозь прорехи были видны свежие розовые рубцы на израненном теле. То же самое относилось и к его испачканным в крови брюкам и башмакам из старой кожи. Каждая дыра в ткани определенно была прорезана тем или иным кинжалом, угрожающе торчащим острием вниз с перекладин и рычагов конструкции.
— Я не сторонник пыток, — извиняющимся тоном сказал Страд, отступая назад, словно охваченный сожалением. Сот, однако, был уверен в том, что граф любуется делом своих рук.
— Остроумное изобретение, — заметил Рыцарь Смерти.
Посланник Паргат судорожно вздохнул и перестал хныкать.
— На самом деле все очень просто! — с пылом изобретателя заговорил Страд, немедленно подхватывая предложенную ему тему. — Грузы и блоки раскачивают лезвия, а противовесы приводят машину в действие, так что она может работать несколько часов подряд, не требуя никакого присмотра.
Вампир обогнул металлическую раму, нежно поправляя клинки и проверяя натяжение на грузах.
— Должно быть, вы заметили, что некоторые из кинжалов — бронзовые, а некоторые — серебряные. Это сделано потому, что уважаемый посланник Паргат — ликантроп. Если быть совершенно точным, то он — оборотень-крыса.
Граф погладил своего пленника по щеке рукой в лайковой перчатке.
Сот дотронулся до одной из ран посланника, отчего тот дернулся, едва сдержав крик.
— Серебряные лезвия могут причинить ему боль, остальные же вряд ли имеют значение из-за его сверхъестественной способности к заживлению ран, присущей всем оборотням.
— Именно так, лорд.
Теперь уже Сот обошел машину кругом.
— И за каждый клочок информации, которую он сообщает вам, вы убираете одно серебряное лезвие, граф?
По лицу Страда скользнула коварная улыбка.
— Ничего подобного. За каждый клочок информации о его хозяине, который сообщает мне посланник Паргат, я добавляю серебряное лезвие. В конце концов либо боль, либо одно из лезвий прикончит-таки его… — Граф погладил человека-крысу по волосам, покрытым запекшейся кровью. — Я уверен, что Паргат желал бы, чтобы это произошло как можно скорее. Это дополнительно… стимулирует его поскорее рассказать мне всю правду. Я правильно говорю, Паргат?
И снова слова посланника были невразумительны, однако по тону можно было догадаться, что Паргат изрыгнул череду ругательств.
— Фу, как грубо! — возмутился граф с насмешливым негодованием. Все еще качая головой, он укрепил над левым глазом несчастного посланника серебряный кинжал.
Сот холодно разглядывал лицо пленника. Глаза его были водянистыми, черты искаженного болью лица — тонкими. В ярости он раздувал ноздри, отчего его длинный нос с горбинкой напоминал крысиное рыльце, а жесткие усы под носом топорщились, как у грызуна. Сквозь открытую рану в рассеченной щеке видны были обломанные белые зубы во рту и остатки изуродованного языка. Что бы ни пытался произнести Паргат, он издавал лишь бульканье, так как рана немедленно заполнялась пенящейся кровью и слюной.
— Что такого может знать этот человек, что могло бы заинтересовать меня? — осведомился Сот.
Страд, положив ладонь на предплечье рыцаря, тонко улыбнулся ему: — Вы можете покинуть это адское место только одним путем — через Портал. Это некое подобие ворот между этим и каким-то другим нижним миром. Они встречаются довольно редко, однако посланник знает, где находится один такой Портал.
— Этот человек знает, где находятся ворота, через которые я смогу вернуться на Кринн? — Он знает местоположение Врат, которые ведут отсюда, из Баровии, в другой мир, — поправил его Страд. — Даже я не знаю, что находится с той стороны ворот. Однако мне представляется, что столь могучее… существо, как вы, без труда проложит себе дорогу домой отовсюду. Стоит вам только покинуть герцогства и графства нашего нижнего мира.
Страд замолчал, задумчиво проводя пальцем по лезвию тяжелого бронзового топора, который висел над горлом Паргата. Топор мог свободно скользить вперед и назад по прекрасно смазанному тросу.
