Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеПрежде чем Сот успел ответить, она уже повернулась к леди Изольде: — Какое на вас красивое платье, леди, Я правильно догадалась, что вы сами сшили его?
Эльфийка покраснела: — Мне пришлось обходиться тем, что нашлось в замке, и я рада, что вам оно кажется красивым.
Она подняла руку, и шаль из тончайшего снежно-белого газа заколыхалась в ответ. Изольда посмотрела на подол достающего до пола платья, и в глазах ее промелькнула едва заметная печаль.
Сот заскрежетал зубами. В Сильваносте, стране эльфов, где обитали родичи Изольды, свадебные платья высокородных дев были расшиты жемчугом и драгоценными каменьями. То, что надела на их свадьбу Изольда, было лишь жалким подобием роскошных свадебных нарядов, которые надевали в день своего бракосочетания ее подруги и сестры. Он ясно видел написанное на ее прекрасном лице сожаление, и эта печаль легла еще одним камнем на его сердце.
Легкая беседа, прихотливо касающаяся то одной, то другой темы, в конце концов сгладила чувство неловкости, возникшее между молодоженами и жрецом с его супругой. Еще одна пара танцующих — мелкий чиновник из близлежащего городка Каламана и его любовница — подошла поближе, чтобы послушать разговор об охоте и придворных модах. Сами они, впрочем, говорили мало, так как общество богатых и влиятельных господ было им в новинку.
Сот старался разговаривать вежливо, однако пустая болтовня раздражала его все сильнее. Эти четверо были единственными, кто откликнулся на его приглашение. Большинство же рыцарей, торговцев, политиков и землевладельцев из Каламана и других городов, расположенных вблизи Дааргардского замка, отказались прийти под надуманными предлогами. Некоторые и вовсе не ответили на его приглашение.
Прошел еще час, и в огромном зале зазвучали размеренные шаги, исполненные достоинства и сознания собственной значимости. Все гости как по команде повернулись к молодому человеку в безупречном костюме, который направлялся к виновникам свадебной церемонии. Карадок, сенешаль Дааргард-Кипа, отвечал за все хозяйство дома-крепости и за приятное времяпрепровождение его обитателей. Сегодняшним вечером он надел на себя белые бархатные бриджи, высокие сапоги черного цвета и камзол из тончайшего эльфийского шелка. На запястьях его позвякивали выкованные гномами браслеты из чистого золота, а затейливый медальон, свисавший на грудь, служил знаком его высокого положения среди прочих слуг замка. Сенешаль держался с изяществом, какое обычно бывало недоступно людям столь низкого происхождения и фрагментарного образования.
Присутствие слуги, однако, было пощечиной хозяину Дааргарда. С того самого дня, когда Сот приказал сенешалю убить свою первую жену, Карадок использовал свое положение для бессовестного шантажа. Рыцарский Совет готов был осудить Сота, заподозрив его в причастности к исчезновению леди Гадрии, однако никто не мог ничего доказать, и Соту оставалось только положиться на молчание сенешаля, чьи показания могли нанести ему сокрушительный удар. Карадок был достаточно умен, чтобы не злоупотреблять своим выгодным положением, ибо Сот, без сомнения, прикончил бы и его, зайди тот слишком далеко в своих притязаниях. Поэтому он лишь время от времени напоминал лорду о своем положении, заставляя его почувствовать себя неуютно.
Карадок подошел к Соту, словно не замечая внимания, которое было приковано к нему. Попросив позволения поговорить с господином наедине по вопросам, касающимся хозяйственных дел, Карадок многозначительным шепотом сказал: — Рыцари, стоящие лагерем у ворот замка, прислали сообщить, что красная луна взошла.
Лорд Сот вздохнул: — Значит, согласно нашей вчерашней договоренности, праздник должен закончиться.
Он оглядел залу и увидел признаки беспокойства на всех без исключения лицах. Даже на чистом челе его жены-эльфийки появилась легкая озабоченная морщина. Лорд Сот улыбнулся гостям как можно более беззаботно и широко взмахнул руками: — Наши тюремщики уведомляют нас, что праздник закончился.
Некоторые из рыцарей поднялись, но Сот остановил их жестом, снова улыбаясь своим четверым гостям.
— Пока наши друзья здесь, нет нужды посылать людей на бастионы. Мы можем положиться на слово тех, кто окружил замок. Они не причинят вам вреда.
Последовали быстрые, не слишком искренние поздравления молодоженам, после чего две супружеские пары накинули плащи и удалились, причем Карадок проводил их до главных ворот замка. Перед тем как выйти за ворота, жрец Паладина остановился и громко прочел молитву, широко разводя в стороны руки, словно хотел обнять весь Дааргард-Кип. Этот жест почему-то показался Соту наигранно-патетическим и фальшивым.
— Не такой свадьбы я желал для нас, — искренне посетовал Сот, поворачиваясь к своей суженой.
