Выехал из Мюнхена 1 мая в 8 часов 35 минут вечера и прибыл в Вену рано утром на следующий день; должен был приехать в 6 часов 46 минут, но поезд опоздал на час. Будапешт, кажется, удивительно красивый город; по крайней мере, такое впечатление произвело на меня то, что я мельком видел из окна вагона, и небольшая прогулка по улицам.
Добавить в моё избранное
526 мин, 46 сек 17999
Тут оказались: накладная на «пятьдесят ящиков простой земли, предназначенной для опытов» копия с письма Картеру Патерсону и их ответ; я снял копии со всех документов. Вот все сведения, которые смог дать м—р Биллингтон, так что я спустился к порту и повидался с береговой стражей и таможенными чиновниками. У всех нашлось что сказать мне по поводу странного прибытия корабля, событие мало—помалу начинает испаряться из людской памяти; но никто не мог добавить чего—либо к несложному описанию«пятидесяти ящиков простой земли» Затем я повидался с начальником станции, который дал мне возможность снестись с рабочими, принявшими ящики. Их квитанция совершенно сходилась со списком, и им нечего было добавить, кроме того, что ящики были«огромны и ужасно тяжелы»
30 сентября.
Начальник станции был настолько добр, что дал мне рекомендацию к своему товарищу, начальнику станции в Кингс Кросс, поэтому приехав туда утром, я мог расспросить его о прибытии ящиков. Он сейчас же познакомил меня с нужными служащими, и я увидел, что их квитанция сходилась с первичной накладной.
Оттуда я прошел в центральную контору Картера Патерсона, где меня встретили чрезвычайно любезно. Патерсон просмотрел дело в своем журнале, приказал снять копии и сейчас же протелеграфировал в свою контору в Кингс Кросс за дополнительными сведениями. К счастью, люди, перевозившие вещи, оказались там, и чиновник сейчас же прислал их мне, послав с одним из них накладную и все бумаги, имеющие отношение к отправке ящиков в Карфакс. Здесь я опять увидел полную согласованность с квитанцией; посыльные смогли дополнить краткость написанного некоторыми подробностями. Эти последние, как я вскоре увидел, относились исключительно к большому количеству пыли при работе и, соответственно этому, к вызванной в действующих лицах жажде. После того как я доставил им возможность облегчения оной при посредстве государственного денежного знака, один из рабочих заметил: — Это был, сударь, самый ветхий дом, какой я когда—либо видел. Черт возьми! Да его не трогали лет сто! Там было столько пыли, что вы могли бы спокойно спать на ней, не повредив ваших костей. Ну, а старая часовня — от нее пробегал мороз по коже! Господи, да я бы ни минуты не остался там после того, как стемнеет.
Одной вещью я теперь доволен: тем, что все ящики, прибывшие в Уайтби из Варны на «Дмитрии» были в целости перенесены в старую часовню Карфакса. Их должно быть там пятьдесят, если только некоторые из них с тех пор не были передвинуты с места.
Я постараюсь найти ломового, который увез ящики из Карфакса, когда на них напал Рэнфилд. Держась за эту нить, мы сможем многое узнать.
ДНЕВНИК МИНЫ ХАРКЕР.
30 сентября.
Джонатан вернулся полный жизни, надежды и решимости; к вечеру мы привели все в порядок. Собственно говоря, следует пожалеть всякого, которого так бы неустанно преследовали, как графа. Но ведь он — не человек, даже не животное, — он просто вещь. Достаточно прочесть отчет доктора Сьюарда о смерти бедной Люси и всего, что последовало, чтобы иссушить источники жалости в сердце.
Позднее.
Лорд Годалминг и м—р Моррис приехали раньше, чем мы ожидали. Д—р Сьюард отсутствовал по делу и взял с собой Джонатана, так что мне пришлось их принять. Встреча была слишком мучительна, поскольку напоминала нам всем надежды бедной Люси несколько месяцев тому назад. Конечно, они слышали обо мне от Люси, и оказалось, что доктор Ван Хелзинк также «плясал под мою дудку» как выразился м—р Моррис. Бедняжки, ни один из них не догадывался, что я все знаю о предложениях, которые они делали Люси. Они не могли хорошенько сообразить, что говорить или делать, так как не были осведомлены, насколько я посвящена в происходящее; поэтому им пришлось держаться нейтральных тем. Как бы то ни было, я, все обдумав, пришла к заключению, что лучше всего ввести их в курс дела, обратив внимание на хронологический порядок событий. Я знала из дневника д—ра Сьюарда, что они присутствовали при смерти Люси — ее настоящей смерти — и что мне не стоит опасаться выдать преждевременно какую—либо тайну. Я сказала им, как умела, что прочитала все бумаги и дневники и что мы с мужем, перепечатав их на машинке, только что привели все в порядок. Я дала каждому по копии для чтения в библиотеке. Когда лорд Годалминг получил свою пачку и перечитал ее — а пачка получилась солидная — то сказал: — Вы переписали все это, миссис Харкер?
Я кивнула головой; он продолжал: — Я не совсем понимаю цель этого; но вы все такие хорошие люди и работали так сердечно и энергично, что мне лишь остается с закрытыми глазами принять ваши выводы и постараться помочь вам. Я уже получил урок, и такой урок, который может сделать человека скромным до последнего часа его жизни. Кроме того, я знаю, что вы любили мою бедную Люси. — Он отвернулся и закрыл лицо руками. Я расслышала слезы в его голосе. М—р Моррис с инстинктивной деликатностью положил на минуту руку ему на плечо и затем спокойно вышел из комнаты.
30 сентября.
Начальник станции был настолько добр, что дал мне рекомендацию к своему товарищу, начальнику станции в Кингс Кросс, поэтому приехав туда утром, я мог расспросить его о прибытии ящиков. Он сейчас же познакомил меня с нужными служащими, и я увидел, что их квитанция сходилась с первичной накладной.
Оттуда я прошел в центральную контору Картера Патерсона, где меня встретили чрезвычайно любезно. Патерсон просмотрел дело в своем журнале, приказал снять копии и сейчас же протелеграфировал в свою контору в Кингс Кросс за дополнительными сведениями. К счастью, люди, перевозившие вещи, оказались там, и чиновник сейчас же прислал их мне, послав с одним из них накладную и все бумаги, имеющие отношение к отправке ящиков в Карфакс. Здесь я опять увидел полную согласованность с квитанцией; посыльные смогли дополнить краткость написанного некоторыми подробностями. Эти последние, как я вскоре увидел, относились исключительно к большому количеству пыли при работе и, соответственно этому, к вызванной в действующих лицах жажде. После того как я доставил им возможность облегчения оной при посредстве государственного денежного знака, один из рабочих заметил: — Это был, сударь, самый ветхий дом, какой я когда—либо видел. Черт возьми! Да его не трогали лет сто! Там было столько пыли, что вы могли бы спокойно спать на ней, не повредив ваших костей. Ну, а старая часовня — от нее пробегал мороз по коже! Господи, да я бы ни минуты не остался там после того, как стемнеет.
Одной вещью я теперь доволен: тем, что все ящики, прибывшие в Уайтби из Варны на «Дмитрии» были в целости перенесены в старую часовню Карфакса. Их должно быть там пятьдесят, если только некоторые из них с тех пор не были передвинуты с места.
Я постараюсь найти ломового, который увез ящики из Карфакса, когда на них напал Рэнфилд. Держась за эту нить, мы сможем многое узнать.
ДНЕВНИК МИНЫ ХАРКЕР.
30 сентября.
Джонатан вернулся полный жизни, надежды и решимости; к вечеру мы привели все в порядок. Собственно говоря, следует пожалеть всякого, которого так бы неустанно преследовали, как графа. Но ведь он — не человек, даже не животное, — он просто вещь. Достаточно прочесть отчет доктора Сьюарда о смерти бедной Люси и всего, что последовало, чтобы иссушить источники жалости в сердце.
Позднее.
Лорд Годалминг и м—р Моррис приехали раньше, чем мы ожидали. Д—р Сьюард отсутствовал по делу и взял с собой Джонатана, так что мне пришлось их принять. Встреча была слишком мучительна, поскольку напоминала нам всем надежды бедной Люси несколько месяцев тому назад. Конечно, они слышали обо мне от Люси, и оказалось, что доктор Ван Хелзинк также «плясал под мою дудку» как выразился м—р Моррис. Бедняжки, ни один из них не догадывался, что я все знаю о предложениях, которые они делали Люси. Они не могли хорошенько сообразить, что говорить или делать, так как не были осведомлены, насколько я посвящена в происходящее; поэтому им пришлось держаться нейтральных тем. Как бы то ни было, я, все обдумав, пришла к заключению, что лучше всего ввести их в курс дела, обратив внимание на хронологический порядок событий. Я знала из дневника д—ра Сьюарда, что они присутствовали при смерти Люси — ее настоящей смерти — и что мне не стоит опасаться выдать преждевременно какую—либо тайну. Я сказала им, как умела, что прочитала все бумаги и дневники и что мы с мужем, перепечатав их на машинке, только что привели все в порядок. Я дала каждому по копии для чтения в библиотеке. Когда лорд Годалминг получил свою пачку и перечитал ее — а пачка получилась солидная — то сказал: — Вы переписали все это, миссис Харкер?
Я кивнула головой; он продолжал: — Я не совсем понимаю цель этого; но вы все такие хорошие люди и работали так сердечно и энергично, что мне лишь остается с закрытыми глазами принять ваши выводы и постараться помочь вам. Я уже получил урок, и такой урок, который может сделать человека скромным до последнего часа его жизни. Кроме того, я знаю, что вы любили мою бедную Люси. — Он отвернулся и закрыл лицо руками. Я расслышала слезы в его голосе. М—р Моррис с инстинктивной деликатностью положил на минуту руку ему на плечо и затем спокойно вышел из комнаты.
Страница 78 из 131
