Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7201
А вот когда я вижу такие ненормальные штуки, тогда очень увлекаюсь. Особенно здесь, в этих краях.
— А что тут ненормального? — Такого в природе не бывает. Тут без Вамфири не обошлось.
Он продолжал наблюдать заинтересовавшее явление. Крутящийся снежный вихрь свился в приземистый цилиндр высотой двадцать футов и такого же диаметра. Похоже, что-то шевелилось внутри него, как жгутик зародыша в сыром яйце, и все это сооружение двигалось прямо к ним. Оно выплевывало струи снега, которые опадали вниз, не уменьшая основной массы.
Шайтис кивнул; он понял, что это такое.
— Фесс Ференц, — мрачно шепнул он.
— Как Фесс? — Аркис уставился на эту штуку, ее отделяло от них не более ста ярдов снежной равнины. Она замедлила скорость и понемногу начала истончаться. — При чем тут Фесс? — Это туман вампира, — ответил Шайтис, натягивая боевую рукавицу. — На Темной стороне он бы клубился, вился вокруг него, полз следом. Здесь он смерзается в снег! От Фесса всегда шло много тумана, у него большая масса. Я видел, как однажды на охоте его шлейф окутал целый склон холма.
Они потянулись осязанием к странной туче, прикованной к земле. Да, внутри нее есть нечто живое. Ференц? Это, несомненно, он, только измученный до предела. У него не оставалось сил, чтобы скрыться от них.
— Охо-хо! — завопил Аркис. — Он от нас не уйдет!
— Погоди, надо понять, что с ним случилось, — возразил Шайтис.
— Тут и понимать нечего, разве не ясно? Наверняка он расковырял этот гнойный нарост, вонючку Вольша, ну и сам, конечно, выдохся в битве. Он попался к нам в лапы, и мои лапы не станут церемониться.
В двадцати шагах от них туча притормозила и опала наземь. Перед ними стоял обнаженный Ференц. Не в том смысле, что лишился своего снежного одеяния. Он в самом деле был голый. Аркис глядел на него очумело, а Шайтис воскликнул: — Что, Фесс, удача порой изменяет, а? — Похоже на то, — пробасил тот в ответ, и гулкое эхо разнеслось по равнине. Но в голосе его была дрожь, он продрог до костей. Под мышкой у Фесса был сверток с его одеждой. Непонятно. Что-то за этим крылось, и Шайтис должен был узнать, что.
Аркис заметил любопытство Шайтиса.
— Меня это не волнует, — проворчал он. — Я сказал тебе, его надо убить.
— Ты слишком много говоришь, — прошипел Шайтис. — Ты только и думаешь, чем сегодня набить брюхо, а что будет завтра? Я собираюсь прожить как можно дольше и должен все выяснить. Так что уймись, или мы больше не партнеры.
— Вы решили меня прикончить? — Ференц выпрямился и посмотрел на Шайтиса. — Ну что ж, давайте, только не будем тянуть, а то я превращусь в кусок льда.
И он пригнулся, бросив сверток с одеждой. Когти на его лапищах были острые, как бритвы.
— Похоже, перевес на моей стороне. Надо бы сравнять счет, ты тогда изрядно отделал меня. — Фесс ничего не ответил. — Но все же, — продолжал Шайтис, — мы могли бы договориться. Как видишь, у нас с Аркисом теперь команда. Вместе легче уцелеть. Тем не менее, двое против Ледников — это маловато. У троих шансов побольше.
— Очередной фокус? — Ференц не верил своим ушам. На месте Шайтиса он бы убил не задумываясь.
— Никаких фокусов. — Шайтис покачал головой. — Ты не хуже Мордоворота успел узнать эти места. Кровь — это жизнь, и знание — тоже. Я всегда был в этом убежден. Драться друг с другом значит всем погибнуть. А вместе, объединив наши знания и силы, мы имеем шанс уцелеть.
— Продолжай, — сказал Фесс окончательно продрогшим голосом.
— Это все, — пожал плечами Шайтис. — Тебе надо согреться и набить брюхо, а потом расскажешь, почему ты очутился на этом морозе голый, как младенец, и весь в мерзлом тумане. Да, и о том, что случилось с этим мерзким Вольшом, твоим бывшим напарником.
У Ференца не было выбора. Убежать и думать было нечего — они были сыты и легко догнали бы его. Стоять и дальше на морозе значит замерзнуть. Они растопят и съедят его. Оставалось идти вперед и все рассказать. Возможно, с Шайтисом удастся поладить. А вот Аркис — вопрос особый.
Он подошел к телу летуна и, опустившись на колени у разодранного брюха, схватил зубами обрывок артерии. Кровь не шла — или ее всю высосали, или она замерзла ближе к поверхности туши. Тогда Фесс стал рвать мерзлую плоть зубами и торопливо глотать. Лучше это, чем ничего. С набитым ртом он пробурчал: — Лучше уж было остаться на Темной стороне. По крайней мере, не мучились бы зря — Обитатель быстро покончил бы с нами.
— Все ищешь виноватого? — Шайтис стоял рядом, глядя, как он восстанавливает силы. Аркис присел неподалеку, мрачный, как всегда.
— Мы все виноваты, — с горечью ответил Ференц. — Уж больно мы были самонадеянны, вот и вляпались, как слепцы в болото. Как дураки — думали, что идем убивать, а это было самоубийство. Да, это был твой план, но все с радостью за него ухватились.
— А что тут ненормального? — Такого в природе не бывает. Тут без Вамфири не обошлось.
Он продолжал наблюдать заинтересовавшее явление. Крутящийся снежный вихрь свился в приземистый цилиндр высотой двадцать футов и такого же диаметра. Похоже, что-то шевелилось внутри него, как жгутик зародыша в сыром яйце, и все это сооружение двигалось прямо к ним. Оно выплевывало струи снега, которые опадали вниз, не уменьшая основной массы.
Шайтис кивнул; он понял, что это такое.
— Фесс Ференц, — мрачно шепнул он.
— Как Фесс? — Аркис уставился на эту штуку, ее отделяло от них не более ста ярдов снежной равнины. Она замедлила скорость и понемногу начала истончаться. — При чем тут Фесс? — Это туман вампира, — ответил Шайтис, натягивая боевую рукавицу. — На Темной стороне он бы клубился, вился вокруг него, полз следом. Здесь он смерзается в снег! От Фесса всегда шло много тумана, у него большая масса. Я видел, как однажды на охоте его шлейф окутал целый склон холма.
Они потянулись осязанием к странной туче, прикованной к земле. Да, внутри нее есть нечто живое. Ференц? Это, несомненно, он, только измученный до предела. У него не оставалось сил, чтобы скрыться от них.
— Охо-хо! — завопил Аркис. — Он от нас не уйдет!
— Погоди, надо понять, что с ним случилось, — возразил Шайтис.
— Тут и понимать нечего, разве не ясно? Наверняка он расковырял этот гнойный нарост, вонючку Вольша, ну и сам, конечно, выдохся в битве. Он попался к нам в лапы, и мои лапы не станут церемониться.
В двадцати шагах от них туча притормозила и опала наземь. Перед ними стоял обнаженный Ференц. Не в том смысле, что лишился своего снежного одеяния. Он в самом деле был голый. Аркис глядел на него очумело, а Шайтис воскликнул: — Что, Фесс, удача порой изменяет, а? — Похоже на то, — пробасил тот в ответ, и гулкое эхо разнеслось по равнине. Но в голосе его была дрожь, он продрог до костей. Под мышкой у Фесса был сверток с его одеждой. Непонятно. Что-то за этим крылось, и Шайтис должен был узнать, что.
Аркис заметил любопытство Шайтиса.
— Меня это не волнует, — проворчал он. — Я сказал тебе, его надо убить.
— Ты слишком много говоришь, — прошипел Шайтис. — Ты только и думаешь, чем сегодня набить брюхо, а что будет завтра? Я собираюсь прожить как можно дольше и должен все выяснить. Так что уймись, или мы больше не партнеры.
— Вы решили меня прикончить? — Ференц выпрямился и посмотрел на Шайтиса. — Ну что ж, давайте, только не будем тянуть, а то я превращусь в кусок льда.
И он пригнулся, бросив сверток с одеждой. Когти на его лапищах были острые, как бритвы.
— Похоже, перевес на моей стороне. Надо бы сравнять счет, ты тогда изрядно отделал меня. — Фесс ничего не ответил. — Но все же, — продолжал Шайтис, — мы могли бы договориться. Как видишь, у нас с Аркисом теперь команда. Вместе легче уцелеть. Тем не менее, двое против Ледников — это маловато. У троих шансов побольше.
— Очередной фокус? — Ференц не верил своим ушам. На месте Шайтиса он бы убил не задумываясь.
— Никаких фокусов. — Шайтис покачал головой. — Ты не хуже Мордоворота успел узнать эти места. Кровь — это жизнь, и знание — тоже. Я всегда был в этом убежден. Драться друг с другом значит всем погибнуть. А вместе, объединив наши знания и силы, мы имеем шанс уцелеть.
— Продолжай, — сказал Фесс окончательно продрогшим голосом.
— Это все, — пожал плечами Шайтис. — Тебе надо согреться и набить брюхо, а потом расскажешь, почему ты очутился на этом морозе голый, как младенец, и весь в мерзлом тумане. Да, и о том, что случилось с этим мерзким Вольшом, твоим бывшим напарником.
У Ференца не было выбора. Убежать и думать было нечего — они были сыты и легко догнали бы его. Стоять и дальше на морозе значит замерзнуть. Они растопят и съедят его. Оставалось идти вперед и все рассказать. Возможно, с Шайтисом удастся поладить. А вот Аркис — вопрос особый.
Он подошел к телу летуна и, опустившись на колени у разодранного брюха, схватил зубами обрывок артерии. Кровь не шла — или ее всю высосали, или она замерзла ближе к поверхности туши. Тогда Фесс стал рвать мерзлую плоть зубами и торопливо глотать. Лучше это, чем ничего. С набитым ртом он пробурчал: — Лучше уж было остаться на Темной стороне. По крайней мере, не мучились бы зря — Обитатель быстро покончил бы с нами.
— Все ищешь виноватого? — Шайтис стоял рядом, глядя, как он восстанавливает силы. Аркис присел неподалеку, мрачный, как всегда.
— Мы все виноваты, — с горечью ответил Ференц. — Уж больно мы были самонадеянны, вот и вляпались, как слепцы в болото. Как дураки — думали, что идем убивать, а это было самоубийство. Да, это был твой план, но все с радостью за него ухватились.
Страница 59 из 187
