Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7203
Фесс пожал плечами. Он стоял, уже одетый, возле стены плоти, срезал лентами мерзлое мясо с ребер летуна и отправлял в рот.
— Трудно объяснить, — произнес он, помолчав. — Что-то быстрое, огромное. Без тени разума. Это было ужасно! Я видел, что оно сделало с Вольшом, и твердо решил, что мне это не подходит. Никогда и ни от кого я не бегал — разве что от ужасных, разрушающих машин Обитателя, — а тут побежал. И еще как!
Оно было белое. Но это была не здоровая белизна, как у снега, а что-то болезненное, как у выросших в темных пещерах водорослей или поганок. И ноги — мне кажется, очень много ног, — с когтями и перепонками. Тело как у рыбы, голова — тоже, и пасть с чудовищными зубами. А его оружие…
— Как оружие? — подался вперед Аркис. — Ты же сказал, оно безмозглое. А на оружие мозгов хватило?
Ференц глянул на него с отвращением. Он вытянул вперед свои руки с когтями.
— А это не оружие, ты, тупица? Оружие было частью его, как твои кабаньи клыки — часть тебя!
— Да, да, мы поняли, — сказал Шайтис с нетерпением. — Продолжай!
Фесс успокоился и сел поудобнее, но в его широко посаженных глазах на широком взволнованном лице оставалась тревога.
— Это был нож, меч, а может, копье. В острых шипах, точнее крючках, по всей длине. Стоит нанести жертве удар, и она не может освободиться, не выдрав здоровый клок плоти. А на конце этого окованного костью тарана — две дырочки, наподобие ноздрей. Но не для дыхания. — Он умолк.
— А для чего же еще? — не удержался Аркис.
— Чтобы высасывать! — ответил Ференц.
— Эта тварь — вампир, — убежденно заметил Шайтис. — Воин, никем не контролируемый, оставшийся без своего настоящего хозяина. Он наверняка создан каким-то изгнанным лордом Вамфири и пережил хозяина.
Так он сказал, хотя сам думал иначе. Он просто размышлял вслух, не договаривая, чтобы скрыть кое-какие свои мысли.
Фесса это убедило.
— Да, может и так. — Он кивнул. — Он крадется бесшумно и хитер, как лиса. Секунду назад ничего не было — и вдруг он вылетел из бокового туннеля — ух! — быстрее молнии. Он только показался, а Вольш уже получил три удара. Первый удар зацепил и вспорол его гнойники, так что обрызгало и меня, и стены тоннеля. Сколько в нем было гноя — это не передать. Он был как один большой нарыв. Все вокруг залило этой мерзостью, моя одежда буквально пропиталась ею. Вольша завертело, и он не успел остановиться, как получил второй удар: голову почти снесло. И тут же — третий, прямо в сердце. Тварь пригвоздила его к стене и начала высасывать кровь, качать, что твой насос. А пока Вольш висел, как тряпка, пронзенный этим копьем, тварь скосила на меня свои блюдца, приглядывалась. Я понял, что я — следующий. Тогда я повернулся и побежал.
Фесса передернуло, к удивлению Шайтиса.
— И ты не попытался спасти его? — Аркис ехидно ухмыльнулся, как бы сомневаясь в мужестве Фесса. Это было с его стороны как минимум неосторожно.
Но Фесс не заметил насмешку.
— Я же сказал, с ним было покончено. Ты соображаешь? Из него столько вылилось мерзости, голова почти отвалилась, и этот сифон — он же выкачал его почти досуха! Спасти его! А меня? Ты бы видел, Мордоворот, это чудище. Тут сам Леек Проглот — не знаю, какие черти его теперь жарят, — не стал бы раздумывать. Нет, я дал деру.
Я мчался со всех ног по длиннющему тоннелю и слышал, как эта погань сопит и пускает слюни, высасывая последнее из Вольша. Даже когда я вывалился наружу, на свежий воздух, я слышал громкое чавканье. Тут я, признаюсь, запаниковал, призвал свой туман и припустил вниз по склону к ледяной равнине. Мне пришлось раздеться, потому что пропитавший одежду гной Вольша был ядовитым, а потом я не мешкая помчался сюда… и напоролся на вас. Вот и вся история.
Аркис и Шайтис поднялись на ноги, и оба какое-то время задумчиво смотрели на Фесса. Шайтис упрятал свои мысли (впрочем, в них не было ничего зловредного в отношении остальных!); но Мордоворот не очень был доволен новой расстановкой сил и не собирался так легко отпускать с крючка Ференца.
— Гляди, как все переменилось, — сказал наконец Прокаженный, — я тут подыхал с голоду — да, подыхал и не знал, выживу ли, а ты и этот вонючий бурдюк, вы диктовали свои условия. Зато теперь… теперь ты — один, против меня и лорда Шайтиса.
— Все верно, — Фесс, встал и, потягиваясь, завел за голову руки с могучими когтями. — И знаешь, это меня удивляет. Что нашел в тебе лорд Шайтис? На мой взгляд, пользы от тебя столько же, сколько было от этой бочки помоев, Вольша Пинеску! А теперь послушай! Я тут наслушался оскорблений и намеков, пока рассказывал свою историю. Да, я тогда замерз и чертовски хотел жрать, а пока набиваешь желудок, можно многое пропустить мимо ушей. Но сейчас-то я сыт и больше не мерзну. Так что тебе лучше помалкивать, Мордоворот, иначе с тобой случится то, что обещает твое имя, а то и похуже.
— Трудно объяснить, — произнес он, помолчав. — Что-то быстрое, огромное. Без тени разума. Это было ужасно! Я видел, что оно сделало с Вольшом, и твердо решил, что мне это не подходит. Никогда и ни от кого я не бегал — разве что от ужасных, разрушающих машин Обитателя, — а тут побежал. И еще как!
Оно было белое. Но это была не здоровая белизна, как у снега, а что-то болезненное, как у выросших в темных пещерах водорослей или поганок. И ноги — мне кажется, очень много ног, — с когтями и перепонками. Тело как у рыбы, голова — тоже, и пасть с чудовищными зубами. А его оружие…
— Как оружие? — подался вперед Аркис. — Ты же сказал, оно безмозглое. А на оружие мозгов хватило?
Ференц глянул на него с отвращением. Он вытянул вперед свои руки с когтями.
— А это не оружие, ты, тупица? Оружие было частью его, как твои кабаньи клыки — часть тебя!
— Да, да, мы поняли, — сказал Шайтис с нетерпением. — Продолжай!
Фесс успокоился и сел поудобнее, но в его широко посаженных глазах на широком взволнованном лице оставалась тревога.
— Это был нож, меч, а может, копье. В острых шипах, точнее крючках, по всей длине. Стоит нанести жертве удар, и она не может освободиться, не выдрав здоровый клок плоти. А на конце этого окованного костью тарана — две дырочки, наподобие ноздрей. Но не для дыхания. — Он умолк.
— А для чего же еще? — не удержался Аркис.
— Чтобы высасывать! — ответил Ференц.
— Эта тварь — вампир, — убежденно заметил Шайтис. — Воин, никем не контролируемый, оставшийся без своего настоящего хозяина. Он наверняка создан каким-то изгнанным лордом Вамфири и пережил хозяина.
Так он сказал, хотя сам думал иначе. Он просто размышлял вслух, не договаривая, чтобы скрыть кое-какие свои мысли.
Фесса это убедило.
— Да, может и так. — Он кивнул. — Он крадется бесшумно и хитер, как лиса. Секунду назад ничего не было — и вдруг он вылетел из бокового туннеля — ух! — быстрее молнии. Он только показался, а Вольш уже получил три удара. Первый удар зацепил и вспорол его гнойники, так что обрызгало и меня, и стены тоннеля. Сколько в нем было гноя — это не передать. Он был как один большой нарыв. Все вокруг залило этой мерзостью, моя одежда буквально пропиталась ею. Вольша завертело, и он не успел остановиться, как получил второй удар: голову почти снесло. И тут же — третий, прямо в сердце. Тварь пригвоздила его к стене и начала высасывать кровь, качать, что твой насос. А пока Вольш висел, как тряпка, пронзенный этим копьем, тварь скосила на меня свои блюдца, приглядывалась. Я понял, что я — следующий. Тогда я повернулся и побежал.
Фесса передернуло, к удивлению Шайтиса.
— И ты не попытался спасти его? — Аркис ехидно ухмыльнулся, как бы сомневаясь в мужестве Фесса. Это было с его стороны как минимум неосторожно.
Но Фесс не заметил насмешку.
— Я же сказал, с ним было покончено. Ты соображаешь? Из него столько вылилось мерзости, голова почти отвалилась, и этот сифон — он же выкачал его почти досуха! Спасти его! А меня? Ты бы видел, Мордоворот, это чудище. Тут сам Леек Проглот — не знаю, какие черти его теперь жарят, — не стал бы раздумывать. Нет, я дал деру.
Я мчался со всех ног по длиннющему тоннелю и слышал, как эта погань сопит и пускает слюни, высасывая последнее из Вольша. Даже когда я вывалился наружу, на свежий воздух, я слышал громкое чавканье. Тут я, признаюсь, запаниковал, призвал свой туман и припустил вниз по склону к ледяной равнине. Мне пришлось раздеться, потому что пропитавший одежду гной Вольша был ядовитым, а потом я не мешкая помчался сюда… и напоролся на вас. Вот и вся история.
Аркис и Шайтис поднялись на ноги, и оба какое-то время задумчиво смотрели на Фесса. Шайтис упрятал свои мысли (впрочем, в них не было ничего зловредного в отношении остальных!); но Мордоворот не очень был доволен новой расстановкой сил и не собирался так легко отпускать с крючка Ференца.
— Гляди, как все переменилось, — сказал наконец Прокаженный, — я тут подыхал с голоду — да, подыхал и не знал, выживу ли, а ты и этот вонючий бурдюк, вы диктовали свои условия. Зато теперь… теперь ты — один, против меня и лорда Шайтиса.
— Все верно, — Фесс, встал и, потягиваясь, завел за голову руки с могучими когтями. — И знаешь, это меня удивляет. Что нашел в тебе лорд Шайтис? На мой взгляд, пользы от тебя столько же, сколько было от этой бочки помоев, Вольша Пинеску! А теперь послушай! Я тут наслушался оскорблений и намеков, пока рассказывал свою историю. Да, я тогда замерз и чертовски хотел жрать, а пока набиваешь желудок, можно многое пропустить мимо ушей. Но сейчас-то я сыт и больше не мерзну. Так что тебе лучше помалкивать, Мордоворот, иначе с тобой случится то, что обещает твое имя, а то и похуже.
Страница 61 из 187
