Нуар

— Можете звать меня просто Стефан — без церемоний. А вы, судя по всему, Феликс. Надеюсь, вы позволите мне называть вас просто по имени, не так ли, пан Жилинский?

Голос был высокий, почти женский, но вместе с тем отличался глубокими бархатными обертонами.

Феликс хотел спросить его, кто он такой и что ему нужно, но вместо этого неожиданно для себя осведомился: — Что это за музыка?

-Это The Cure, — с готовностью ответил гость. — Песня называется «Lullaby» моя любимая. У меня был с собой диск, и я решил воспользоваться вашим проигрывателем. Вам нравится? — он сделал звук чуть громче.

… Quietly he laughs and shaking his head.

Creeps closer now closer to the foot of.

The bed and softer than shadow and.

Quicker than flies his arms are all around.

Me and his tongue in my eyes…

Песня Феликсу не нравилась. Она странным образом раздражала, пугала и одновременно завораживала. Но он не стал говорить об этом. В конце концов, этот поздний визитер, надо полагать, явился к нему не для бесед на музыкальные темы.

Феликс присел на стул (коль скоро его кресло было занято!), и сухо осведомился, чем обязан.

-Я хотел бы, — ответил Стефан своим сладким, тягучим голосом, — чтобы вы написали мой портрет.

-Портрет? — Феликс опешил. — Какой еще портрет?

-Обыкновенный портрет. Неужели я недостаточно ясно выражаюсь?

-О, нет, я понял, просто это как-то странно. Видите ли, я дизайнер, а не художник. Ко мне никто не обращается c подобными заказами.

-Но вы ведь учились в академии искусств именно на отделении живописи.

-Учился, но это было давно. С тех пор я ничего не рисую. Поэтому вам лучше попросить кого-нибудь другого, честное слово.

-Но я видел ваши дипломные работы, — капризным тоном проговорил Стефан. — Мне понравилось. Как давно вы окончили академию? Лет пять назад, кажется. Вы же не могли за это время разучиться.

-И, тем не менее, — повторил Феликс, слегка раздраженный настойчивостью гостя, — я не занимаюсь подобными заказами.

-Но, может быть, вы сделаете для меня исключение? Я заплачу вам столько, сколько вы захотите. Хотите, я прямо сейчас дам вам подписанный чек, и вы сами впишете цифру?

Феликс растерянно молчал.

-Вам повезло, — глядя на него в упор, Стефан медленно улыбнулся. — Вам чрезвычайно повезло, о да!

-Я боюсь вас разочаровать, — ответил Феликс. — Не хотелось бы, чтобы ваши деньги, которые вы столь щедро мне предлагаете, пропали зря.

-Послушайте, это мои деньги, и мне решать, как ими распоряжаться. Если вы согласны, то приступайте прямо сейчас.

-То есть.

-То есть, мы сейчас поедем ко мне, и я буду вам позировать.

-Прямо сейчас? — Феликс неуверенно посмотрел на часы.

-Да, — просто ответил гость. — Прямо сейчас. Ну что, поехали?

Феликс Жилинский (двадцать восемь лет, по образованию художник, по профессии дизайнер, родился и всю жизнь прожил в Кракове, выезжая лишь на краткий летний отдых!) отнюдь не принадлежал к породе авантюристов. Во всяком случае, он сам привык так считать. И, как это часто бывает у подобных людей, не стремящихся ни к чему, кроме покоя и стабильности, жизнь его представляла собой цепь самых непредсказуемых событий. В тот момент, когда странный гость поднялся с кресла и кивком головы предложил следовать за ним, Феликс понял, что стоит на пороге некой весьма сомнительной авантюры; что надо отказаться от этого фантастического предложения написать портрет за любые деньги; что надо немедленно отправляться домой к Агнешке, которая невероятно скучна, но так проста и понятна… Феликс подумал обо всем этом… и пошел за Стефаном.

На улице прямо перед офисом их ждал сверкающий черный автомобиль неопределенной марки — во всяком случае, Феликс не смог ее определить, и никакие логотипы или опознавательные знаки не смогли ему в этом помочь, потому что их попросту не было. Наверное, это авто было выполнено на заказ — полнейший эксклюзив. Салон отделан черной кожей, все детали — хромированные или вовсе серебряные. Феликс устроился на пассажирском сидении, стараясь скрыть свое изумление.

Стефан жил в старинном каменном доме у самой реки. Этот дом, стоявший за изящной ажурной оградой, в живописном, но совершенно запущенном саду, был от фундамента до крыши оплетен диким виноградом. Феликсу бросилось в глаза, что все окна наглухо закрыты ставнями.

Они прошли в дом. Увидев великолепный, тускло блестящий, черно-желтый паркет (явно старинный и очень, очень дорогой!), Феликс подумал, что, пожалуй, стоит разуться, чтобы не повредить такую драгоценность. Но Стефан прошел вперед, не разуваясь и, кажется, вообще не задумываясь о том, какое чудо он топчет каблуками своих черных кожаных сапожек. Феликс последовал его примеру.

-Располагайтесь, — сказал Стефан. — Я сейчас переоденусь и присоединюсь к вам.