Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10139
Может, вы хотите выпить чего-нибудь?
Феликс пожал плечами, показывая, что не отказался бы.
-Что вы предпочитаете? — спросил Стефан, подходя к бару. — Есть вино, водка, виски, коньяк, ликеры — все, что только пожелаете.
Одну за другой он извлекал тускло поблескивающие бутылки и показывал их своему гостю. Но, поскольку все они были непочатые, Феликс из скромности качал головой.
-Чего же вы хотите? — удивился Стефан.
-Понимаете, я не хочу, чтобы вы из-за меня откупоривали бутылку. Может, у вас найдется что-нибудь, уже открытое?
-Нет, ничего открытого здесь нет, можете убедиться сами. Поэтому, прошу, не стесняйтесь и выбирайте, что сами пожелаете. Вот штопор, вот бокалы. Надеюсь, вы можете позаботиться о себе сами? Я сейчас приду.
Стефан поднялся наверх, а Феликс остался перед забитым разнообразными бутылками баром. «Странно, — подумал он. — Столько выпивки — и никому она не нужна, никто к ней не притрагивается!» Он налил себе бокал шардоне и, поскольку хозяин все еще был занят переодеванием, стал озираться по сторонам, чтобы как-то себя развлечь.
Дом производил странное впечатление: с одной стороны — поразительная красота, соразмерность, гармония обстановки, с другой — отсутствие какого-либо намека на уют. Все вокруг — явно старинная мебель, картины, цветы, фарфор и хрусталь, книги на стеллажах, поблескивающие золотыми тиснениями на корешках, кордовская кожа, которой были обиты стены, и тяжелые парчовые портьеры, — производило впечатление театральной бутафории или киношных декораций, словно все эти безусловно красивые предметы свезены сюда наспех, лишь для того, чтобы создать видимость жилого помещения.
Вдруг засмотревшийся по сторонам Феликс услышал, как сзади его позвали по имени, и обернулся.
Стефан стоял на ступенях широкой дубовой лестницы с резными перилами, покрытой темно-фиолетовым ковром с золотыми узорами. Крупные напудренные локоны парика, ниспадавшие ему на плечи, полностью изменили черты его лица. На нем был камзол винного цвета с черным шитьем, из-под которого выглядывало пышное жабо, скрепленное усыпанной кровавыми карбункулами брошью. На руках — замшевые перчатки, на ногах — панталоны и чулки из сверкающего шелка (все это было того же глубокого винного цвета, что и камзол!). Туфли на высоких, слегка изогнутых каблуках были украшены пряжками, усыпанными такими же крупными карбункулами, что и брошь на груди.
-Теперь я полагаю, что готов позировать, — медленно проговорил Стефан.
От столь необычного зрелища Феликс хмыкнул, стараясь сдержать непроизвольный смешок. И, видимо, не слишком удачно, потому что Стефан гневно нахмурился.
— Что такое? — холодно вопросил он. Тонкая рука нервно затеребила концы жабо.
— О, простите, это я от неожиданности, — поспешно извинился Феликс, заметив в глазах столь нелепо вырядившегося существа нешуточную обиду. — Итак, вы хотите, чтобы я изобразил вас в этом костюме? — Вы имеете что-либо против? — тон Стефана стал еще более ледяным.
«Похоже, парнишка чертовски самолюбив. Но надо же вырядиться эдаким пугалом! Впрочем, судя по всему, денег у него куры не клюют, так что может себе позволить любые закидоны»
— Что вы, ваш наряд просто великолепен, — произнес он вслух. — Но, видите ли, я не специалист по старинной живописи. А подобный костюм достоин лишь кисти мастера эпохи барокко. Вряд ли мне удастся сымитировать этот стиль.
— Но я вовсе не хочу, чтобы вы копировали старых живописцев, — возразил Стефан, спускаясь по лестнице и приближаясь к Феликсу. Движения его были по-кошачьи грациозны и неторопливы. Дизайнер заметил, что, помимо всех прочих побрякушек, в левом ухе Стефана теперь красуется серьга — оправленная в золото продолговатой формы жемчужина. Феликсу никогда раньше не доводилось видеть жемчуг такого размера.
— Дело в том, что у меня есть довольно много портретов, сделанных художниками XVII века. — продолжал между тем Стефан. — Не думаю, что мне хочется получить еще один такой же.
— В самом деле? — в Феликсе заговорило профессиональное любопытство. — Если вы позволите, мне было бы интересно взглянуть на них.
— О, с удовольствием, — улыбнулся Стефан. — Идемте.
Заинтригованный Феликс последовал за своим хозяином. Прежде чем выйти из гостиной, Стефан прихватил с собой старинный бронзовый канделябр со вставленными в него толстыми витыми свечами. Заметив удивленный взгляд гостя, он пояснил: — Не во всех комнатах имеется электричество. Видите ли, я плохо переношу яркий свет. У меня от него болят глаза. Поэтому у себя дома я обычно предпочитаю проводить вечера при свечах. Кроме того, по-моему, так гораздо романтичнее.
Стефан шел впереди, и Феликса была возможность отметить, с какой непринужденной грацией передвигается тот в своем причудливом наряде. «Будто всю жизнь носил такие одеяния» — подумал дизайнер, глядя, как легко ступают стройные ноги, туго обтянутые шелковыми чулками.
Феликс пожал плечами, показывая, что не отказался бы.
-Что вы предпочитаете? — спросил Стефан, подходя к бару. — Есть вино, водка, виски, коньяк, ликеры — все, что только пожелаете.
Одну за другой он извлекал тускло поблескивающие бутылки и показывал их своему гостю. Но, поскольку все они были непочатые, Феликс из скромности качал головой.
-Чего же вы хотите? — удивился Стефан.
-Понимаете, я не хочу, чтобы вы из-за меня откупоривали бутылку. Может, у вас найдется что-нибудь, уже открытое?
-Нет, ничего открытого здесь нет, можете убедиться сами. Поэтому, прошу, не стесняйтесь и выбирайте, что сами пожелаете. Вот штопор, вот бокалы. Надеюсь, вы можете позаботиться о себе сами? Я сейчас приду.
Стефан поднялся наверх, а Феликс остался перед забитым разнообразными бутылками баром. «Странно, — подумал он. — Столько выпивки — и никому она не нужна, никто к ней не притрагивается!» Он налил себе бокал шардоне и, поскольку хозяин все еще был занят переодеванием, стал озираться по сторонам, чтобы как-то себя развлечь.
Дом производил странное впечатление: с одной стороны — поразительная красота, соразмерность, гармония обстановки, с другой — отсутствие какого-либо намека на уют. Все вокруг — явно старинная мебель, картины, цветы, фарфор и хрусталь, книги на стеллажах, поблескивающие золотыми тиснениями на корешках, кордовская кожа, которой были обиты стены, и тяжелые парчовые портьеры, — производило впечатление театральной бутафории или киношных декораций, словно все эти безусловно красивые предметы свезены сюда наспех, лишь для того, чтобы создать видимость жилого помещения.
Вдруг засмотревшийся по сторонам Феликс услышал, как сзади его позвали по имени, и обернулся.
Стефан стоял на ступенях широкой дубовой лестницы с резными перилами, покрытой темно-фиолетовым ковром с золотыми узорами. Крупные напудренные локоны парика, ниспадавшие ему на плечи, полностью изменили черты его лица. На нем был камзол винного цвета с черным шитьем, из-под которого выглядывало пышное жабо, скрепленное усыпанной кровавыми карбункулами брошью. На руках — замшевые перчатки, на ногах — панталоны и чулки из сверкающего шелка (все это было того же глубокого винного цвета, что и камзол!). Туфли на высоких, слегка изогнутых каблуках были украшены пряжками, усыпанными такими же крупными карбункулами, что и брошь на груди.
-Теперь я полагаю, что готов позировать, — медленно проговорил Стефан.
От столь необычного зрелища Феликс хмыкнул, стараясь сдержать непроизвольный смешок. И, видимо, не слишком удачно, потому что Стефан гневно нахмурился.
— Что такое? — холодно вопросил он. Тонкая рука нервно затеребила концы жабо.
— О, простите, это я от неожиданности, — поспешно извинился Феликс, заметив в глазах столь нелепо вырядившегося существа нешуточную обиду. — Итак, вы хотите, чтобы я изобразил вас в этом костюме? — Вы имеете что-либо против? — тон Стефана стал еще более ледяным.
«Похоже, парнишка чертовски самолюбив. Но надо же вырядиться эдаким пугалом! Впрочем, судя по всему, денег у него куры не клюют, так что может себе позволить любые закидоны»
— Что вы, ваш наряд просто великолепен, — произнес он вслух. — Но, видите ли, я не специалист по старинной живописи. А подобный костюм достоин лишь кисти мастера эпохи барокко. Вряд ли мне удастся сымитировать этот стиль.
— Но я вовсе не хочу, чтобы вы копировали старых живописцев, — возразил Стефан, спускаясь по лестнице и приближаясь к Феликсу. Движения его были по-кошачьи грациозны и неторопливы. Дизайнер заметил, что, помимо всех прочих побрякушек, в левом ухе Стефана теперь красуется серьга — оправленная в золото продолговатой формы жемчужина. Феликсу никогда раньше не доводилось видеть жемчуг такого размера.
— Дело в том, что у меня есть довольно много портретов, сделанных художниками XVII века. — продолжал между тем Стефан. — Не думаю, что мне хочется получить еще один такой же.
— В самом деле? — в Феликсе заговорило профессиональное любопытство. — Если вы позволите, мне было бы интересно взглянуть на них.
— О, с удовольствием, — улыбнулся Стефан. — Идемте.
Заинтригованный Феликс последовал за своим хозяином. Прежде чем выйти из гостиной, Стефан прихватил с собой старинный бронзовый канделябр со вставленными в него толстыми витыми свечами. Заметив удивленный взгляд гостя, он пояснил: — Не во всех комнатах имеется электричество. Видите ли, я плохо переношу яркий свет. У меня от него болят глаза. Поэтому у себя дома я обычно предпочитаю проводить вечера при свечах. Кроме того, по-моему, так гораздо романтичнее.
Стефан шел впереди, и Феликса была возможность отметить, с какой непринужденной грацией передвигается тот в своем причудливом наряде. «Будто всю жизнь носил такие одеяния» — подумал дизайнер, глядя, как легко ступают стройные ноги, туго обтянутые шелковыми чулками.
Страница 3 из 78
