Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10140
Дом оказался куда больше, чем это показалось Феликсу при взгляде с улицы. Они довольно долго шли через анфиладу комнат (которые точнее было бы назвать залами!), пока наконец не очутились в длинной сводчатой галерее.
— У вас отличная коллекция картин, — заметил Феликс, разглядывая темные холсты в массивных золоченых рамах. Большинство из них относилось ко второй половине XVII века и несомненно являлись подлинниками. Феликс никогда особо не интересовался антиквариатом, но безошибочно мог определить художественную ценность того или иного полотна.
— Вы находите? — польщено улыбнулся Стефан. — Вообще-то я не слишком разбираюсь в живописи. Просто, если картина мне нравится, я ее покупаю, вот и все.
— Эти картины стоят целое состояние, — произнес Феликс, продолжая рассматривать потускневшие от времени холсты.
— Да, пожалуй, — согласился Стефан, слегка склонив голову набок и поглядывая на Феликса так, словно тот был его новой картиной. — Впрочем, на момент их создания они стоили гораздо дешевле, поскольку в те времена многие из писавших их мастеров еще не были так знамениты, как нынче.
— Разумеется, но приобретали-то вы их в наши дни.
— Не совсем, многие перешли ко мне по наследству, — Стефан снова улыбнулся, на сей раз чуть шире, и Феликс заметил, что зубы у него очень острые и крупные. «Ну да, сейчас многие готы наращивают себе клыки в стоматологических кабинетах»
— Дело в том, что у меня весьма длинная родословная, — Стефан лукаво провел языком по своим выступающим зубам.
— В самом деле? — вежливо отозвался Феликс, впрочем, без особого интереса. Он не разделял нынешнего повального увлечения генеалогией, когда каждый старается выудить себе из пыльных семейных архивов хотя бы одного более-менее вельможного предка.
— А теперь, если вы не против, можно вернуться и приступить к сеансу, — вывел его из замешательства мелодичный голос Стефана.
Когда они вновь очутились в залитой электрическим светом гостиной, хозяин дома сказал: — Вы пока располагайтесь, как вам удобнее, а я схожу переодеться. Пожалуй, вы правы: этот наряд не слишком подходит для современного портрета.
-О, не утруждайтесь, — возразил Феликс, прикрепляя к своему планшету чистый лист бумаги. — Сегодня я сделаю лишь несколько карандашных набросков лица, так что одежда не имеет особого значения.
— И все же я переоденусь, — повторил Стефан, направляясь к дверям. — Я вижу, что этот костюм вам не нравится.
Феликс про себя усмехнулся: «Если этот чудик надеется на что-то помимо сеансов живописи, придется его разочаровать» Вообще-то Феликс ничего не имел против геев, и несколько его знакомых были из этой породы. Но в последнее время вид хрупких манерных юношей неизменно наводил его на мысль о Тадзьо. Тадеушем звали эксцентричного 17-летнего младшего брата Феликса. Тадзьо обожал брата и этим бесконечно отравлял ему существование. Хотя, наверное, Феликс сам был во многом виноват. Все-таки он на десять с лишним лет старше и должен был бы понимать, что делает, тогда, томной летней ночью в загородном доме их матери, где из-за нехватки спального места братьев уложили в одну постель. Увы, Феликс слишком много выпил (был день рождения кого-то из родственников!), а Тадзьо так к нему ластился… Он всегда был каким-то преувеличенно нежным братом. Хотя в то лето Тадзеку уже исполнилось четырнадцать, а в этом возрасте мальчики обычно перестают быть лизунчиками, он по-прежнему любил виснуть у Феликса на шее, класть голову ему на плечо, обниматься, держаться за руку. Феликс этого не пресекал, и вот чем все закончилось! К счастью, у Феликса хватило ума и силы воли вовремя оборвать эту безумную связь. Тем более что тогда он уже встречался с девушками… Тадзьо крайне тяжело переживал Феликсово«предательство» и, хотя прошло уже три года, не оставлял попыток вернуть его. Иногда тот, измученный его домогательствами, истериками и безумными сценами ревности, уступал, но чаще упорно игнорировал попытки Тадеуша воскресить прошлое. С девушками Феликсу было проще: они знали свое место, а если забывали о нем, начиная предъявлять претензии, он попросту порывал с ними раз и навсегда. Со своей нынешней девушкой Феликс познакомился примерно год назад, и в целом его устраивала их связь. Агнешка была милой и доброй девушкой, не слишком умной, но зато хорошенькой и веселой.
— Надеюсь, я не слишком долго заставил вас ждать, — вывел Феликса из задумчивости голос Стефана.
Теперь на хозяине дома были светлые леггинсы и пестрая шелковая блуза свободного покроя. «Бедняга, у него совсем нет вкуса» — снисходительно подумал Феликс, оглядывая очередное облачение своего странного заказчика. Две верхних пуговицы блузы (наверняка нарочно!) были расстегнуты, так что в распахнутом вороте виднелась худая грудь, обтянутая бледной до синевы кожей. На тонкой шее Феликс заметил необычной формы шрам.
— Ну, как я вам теперь?
— У вас отличная коллекция картин, — заметил Феликс, разглядывая темные холсты в массивных золоченых рамах. Большинство из них относилось ко второй половине XVII века и несомненно являлись подлинниками. Феликс никогда особо не интересовался антиквариатом, но безошибочно мог определить художественную ценность того или иного полотна.
— Вы находите? — польщено улыбнулся Стефан. — Вообще-то я не слишком разбираюсь в живописи. Просто, если картина мне нравится, я ее покупаю, вот и все.
— Эти картины стоят целое состояние, — произнес Феликс, продолжая рассматривать потускневшие от времени холсты.
— Да, пожалуй, — согласился Стефан, слегка склонив голову набок и поглядывая на Феликса так, словно тот был его новой картиной. — Впрочем, на момент их создания они стоили гораздо дешевле, поскольку в те времена многие из писавших их мастеров еще не были так знамениты, как нынче.
— Разумеется, но приобретали-то вы их в наши дни.
— Не совсем, многие перешли ко мне по наследству, — Стефан снова улыбнулся, на сей раз чуть шире, и Феликс заметил, что зубы у него очень острые и крупные. «Ну да, сейчас многие готы наращивают себе клыки в стоматологических кабинетах»
— Дело в том, что у меня весьма длинная родословная, — Стефан лукаво провел языком по своим выступающим зубам.
— В самом деле? — вежливо отозвался Феликс, впрочем, без особого интереса. Он не разделял нынешнего повального увлечения генеалогией, когда каждый старается выудить себе из пыльных семейных архивов хотя бы одного более-менее вельможного предка.
— А теперь, если вы не против, можно вернуться и приступить к сеансу, — вывел его из замешательства мелодичный голос Стефана.
Когда они вновь очутились в залитой электрическим светом гостиной, хозяин дома сказал: — Вы пока располагайтесь, как вам удобнее, а я схожу переодеться. Пожалуй, вы правы: этот наряд не слишком подходит для современного портрета.
-О, не утруждайтесь, — возразил Феликс, прикрепляя к своему планшету чистый лист бумаги. — Сегодня я сделаю лишь несколько карандашных набросков лица, так что одежда не имеет особого значения.
— И все же я переоденусь, — повторил Стефан, направляясь к дверям. — Я вижу, что этот костюм вам не нравится.
Феликс про себя усмехнулся: «Если этот чудик надеется на что-то помимо сеансов живописи, придется его разочаровать» Вообще-то Феликс ничего не имел против геев, и несколько его знакомых были из этой породы. Но в последнее время вид хрупких манерных юношей неизменно наводил его на мысль о Тадзьо. Тадеушем звали эксцентричного 17-летнего младшего брата Феликса. Тадзьо обожал брата и этим бесконечно отравлял ему существование. Хотя, наверное, Феликс сам был во многом виноват. Все-таки он на десять с лишним лет старше и должен был бы понимать, что делает, тогда, томной летней ночью в загородном доме их матери, где из-за нехватки спального места братьев уложили в одну постель. Увы, Феликс слишком много выпил (был день рождения кого-то из родственников!), а Тадзьо так к нему ластился… Он всегда был каким-то преувеличенно нежным братом. Хотя в то лето Тадзеку уже исполнилось четырнадцать, а в этом возрасте мальчики обычно перестают быть лизунчиками, он по-прежнему любил виснуть у Феликса на шее, класть голову ему на плечо, обниматься, держаться за руку. Феликс этого не пресекал, и вот чем все закончилось! К счастью, у Феликса хватило ума и силы воли вовремя оборвать эту безумную связь. Тем более что тогда он уже встречался с девушками… Тадзьо крайне тяжело переживал Феликсово«предательство» и, хотя прошло уже три года, не оставлял попыток вернуть его. Иногда тот, измученный его домогательствами, истериками и безумными сценами ревности, уступал, но чаще упорно игнорировал попытки Тадеуша воскресить прошлое. С девушками Феликсу было проще: они знали свое место, а если забывали о нем, начиная предъявлять претензии, он попросту порывал с ними раз и навсегда. Со своей нынешней девушкой Феликс познакомился примерно год назад, и в целом его устраивала их связь. Агнешка была милой и доброй девушкой, не слишком умной, но зато хорошенькой и веселой.
— Надеюсь, я не слишком долго заставил вас ждать, — вывел Феликса из задумчивости голос Стефана.
Теперь на хозяине дома были светлые леггинсы и пестрая шелковая блуза свободного покроя. «Бедняга, у него совсем нет вкуса» — снисходительно подумал Феликс, оглядывая очередное облачение своего странного заказчика. Две верхних пуговицы блузы (наверняка нарочно!) были расстегнуты, так что в распахнутом вороте виднелась худая грудь, обтянутая бледной до синевы кожей. На тонкой шее Феликс заметил необычной формы шрам.
— Ну, как я вам теперь?
Страница 4 из 78
