Нуар

Говорили, что властители иностранных государств спрашивали у своих посланников при дворе Яна Казимира, правда ли графиня Радзивилл так чудно хороша, как о ней говорят. С братом у нее были самые тесные и нежные отношения, и значительная часть хроникеров и мемуаристов того времени подозревала между ними кровосмесительную связь. Не менее значительная часть тех же хроникеров и мемуаристов, впрочем, решительно отвергала возможность существования такой связи, но отнюдь не потому, что была столь высокого времени о нравственных качествах брата и сестры, а лишь в силу своей убежденности в том, что Стефан Баторий имеет противоестественные пристрастия иного рода — придворные сплетники переименовали его из «светлейшего князя семиградского» в«светлейшего князя содомского» Была и третья группа осведомленных лиц, которая, признавая слухи о гомосексуальных наклонностях князя в целом правдивыми, полагала, что для любимой сестры он мог сделать (и делал!) исключение. Как бы то ни было, за всю свою жизнь светлейший ни разу не вступал в брак.

По всей видимости, Стефана Батория при дворе не любили, и дело было не только в зависти, которую он не мог не вызывать, — спесь и надменность польской знати вошла в поговорку, Батории же и в этом отношении превзошли если не всех, то очень многих. Молодой князь нажил немало врагов, которые активно плели против него интриги. Его величество Ян Казимир, очарованный Барбарой Радзивилл, всячески покровительствовал ее брату, но даже король не смог уберечь князя от козней. После ряда скандалов, подстроенных недругами, Стефан был вынужден уехать из страны. Король, чтобы сделать изгнание почетным, отправил его послом во Францию. Лучшего способа подсластить пилюлю нельзя было придумать — при дворе Короля-Солнца князь, склонный к легкомысленным развлечениям и изящным искусствам, чувствовал себя даже счастливее, чем в родном Кракове.

Так прошло несколько лет, и вдруг неожиданным образом князя свалила тяжелая и загадочная болезнь. Необъяснимый недуг проявлялся весьма странно — в виде светобоязни (князь Баторий вдруг оказался совершенно не способным переносить солнечный свет!) и периодически повторяющихся приступов летаргии. Стефан Баторий немедленно просил своего короля позволить ему вернуться и провести остаток своих дней в родовом замке Сейт, каковое решение без труда получил: по прошествии стольких лет, да еще тяжело больной, князь уже был не опасен старым недругам и в свою очередь мог не опасаться их. Он отправился в дорогу в специальной наглухо закрытой карете, куда не проникал ни единый лучик света. В этой карете князь ехал днем абсолютно один — никому из свиты не дозволялось даже заглядывать к нему. С заходом солнца делали привал, и князь выходил из своего убежища, а на рассвете он вновь прятался в карету, и его везли дальше. Княжеская свита сильно сомневалась в том, что он доберется до родины живым, потому что он совсем ничего не ел и неминуемо должен был умереть от голода. И тем не менее, князь вернулся под сень родового гнезда не только живым, но и имеющим вполне здоровый вид — во всяком случае, так говорили те, кто его видел, а доводилось его видеть очень немногим, потому что он стал замкнутым и нелюдимым. Из-за таинственной и неизлечимой болезни ему приходилось вести исключительно ночной образ жизни. Лишь на закате князь выходил из мрачных готических покоев замка Сейт, куда на рассвете был вынужден возвращаться. Он никого не принимал в своей вотчине, распустил почти всю челядь, и те немногие, кто оставался у него в услужении, говорили, что днем он, точно нетопырь, отсиживается в подвалах замка, а ночью выбирается на поверхность и уходит куда-то в полном одиночестве, никому не позволяя следовать за собой. Прекрасная графиня Радзивилл была единственной, кого князь Баторий принимал у себя в замке, но она ничего не рассказывала о своих визитах в Сейт и не давала никаких объяснений загадочному образу жизни брата.

Вполне понятно, что в те суеверные времена поведение князя не могло не казаться подозрительным. Стали множиться слухи о том, что в деревнях, находящихся поблизости от замка Сейт, начали пропадать люди… Неизвестно, чем все это кончилось бы для князя, если бы не внезапная смерть, настигшая его в возрасте сорока одного года. Умер он бездетным, других родственников, носивших фамилию Баторий, не было, титул светлейшего князя семиградского наследовать было некому. Что же касается фамильных богатств, то их унаследовала графиня Радзивилл. Она немедленно переехала в Сейт, но прожила там недолго, поскольку спустя полгода умерла при каких-то загадочных обстоятельствах. Согласно ее воле, ее похоронили не в фамильном склепе Радзивиллов, а в усыпальнице замка Сейт, дабы она могла покоиться рядом со своим братом. Детей у нее также не было.

Так окончилась многовековая история дома Баториев. Разумеется, после смерти графини нашлись какие-то наследники, между которыми еще много лет продолжалась грызня за княжеские богатства.