Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10185
— Сегодня я приготовил для тебя кое-что поинтереснее.
Раньше Феликсу приходилось видеть Сейт только издали, и он мог лишь представлять себе, как выглядела эта твердыня вблизи. Судя по тому, что в течение двухсот замок стоял совершенно заброшенным, он должен был неминуемо утратить все былое великолепие и представлять собою жалкое зрелище. Да и каким, собственно, должно быть вампирское гнездо? Воображение рисовало Феликсу обрушившиеся стены, провалившиеся крыши, грязь, запустение, толстые слои паутины повсюду, ветер, свистящий в заброшенных комнатах.
Когда он в обществе Стефана приблизился к замку по тому, что лет двести назад было широкой дорогой, вид, открывшийся перед ним, поначалу соответствовал его ожиданиям. Некогда мощные стены осыпались, в них зияли широкие пробоины, они густо поросли травой, кустарником и даже небольшими деревцами и со стороны напоминали не крепостные стены, а подобия курганов. Однако арка, в которой когда-то были ворота, сохранилась неплохо, и над ней можно было даже разглядеть высеченный на гигантском каменном блоке герб Баториев.
Сквозь эту арку они и вошли во двор.
Стефан шел чуть впереди, ступая как всегда бесшумно. Длинный плащ, похожий скорее на мантию и живописно ниспадающий с одного плеча, волочился по земле. Феликс, идущий следом, с тоской смотрел, как покрывается пылью великолепная соболья опушка. Сам он был в обычных джинсах и тенниске. «Ну и дико мы, наверное, смотримся со стороны, — подумал он. — Если бы нас только кто-нибудь увидел…» Но увидеть их было некому: не только сам замок, но и вся местность на много километров вокруг казалась пустынной. Лишь на горизонте можно было рассмотреть скопление огоньков — должно быть, город или поселок.
Замок действительно казался разрушенным, но при этом не производил удручающего или пугающего впечатления. Напротив, это были весьма живописные, даже романтические развалины. Первый и второй этажи сохранились неожиданно хорошо. Окна были тщательно закрыты. Плющ, виноград и какие-то ползучие цветы оплетали каменные стены, лестницы, развалины фонтанов и беседок. В воздухе смешивались ароматы роз и каких-то неведомых Феликсу ночных цветов. Несомненно, во времена князей Баториев здесь был чудесный парк, но теперь все посадки выродились в совершенно неописуемые кущи. Все росло стремительно и буйно, сплеталось ветвями и корнями, цвело и благоухало. Полная луна, окутанная ажурными кружевами-тучками, мягко светила на все это великолепие. В лунном сиянии полуразрушенные шпили замка напоминали башни из песка, которые дети стоят на берегу реки. Продираясь вслед за Стефаном сквозь эти ароматные джунгли, Феликс думал: «Так вот он какой — проклятый замок Сейт»
И вдруг над его головой раздался безумный, истерический хохот. Феликс чуть не подпрыгнул от неожиданности и ужаса. Стефан рассмеялся: — Это птица, Фельо, не бойся! Всего лишь козодой. Смотри!
Неуловимым глазу движением Стефан протянул руку в сторону розового куста — и тут же в ней забилась небольшая серая птица.
-Ты его поймал? — поразился Феликс, когда Стефан вручил ему добычу. Из учебника зоологии он знал, что у козодоев нет ног, и теперь с интересом разглядывал птичье брюшко. — Ну и что мне теперь с ним делать?
-Можешь отпустить, — пожал плечами Стефан. Феликс так и поступил.
Помимо козодоев в этом сказочном царстве жили и другие птицы. Они пели на разные голоса, прячась в ветвях деревьев и кустов. Летучие мыши чертили в мягком лунном свете немыслимые зигзаги. Где-то в замковых башнях перекликались совы.
Стефан взошел на крыльцо и толкнул дверь (Феликса поразило, что дверь оказалась совершенно новой — тяжелой, дубовой!). Они вошли в какой-то коридор — Феликс отметил, что воздух здесь свежий и чистый, совершенно лишенный того характерного для старых заброшенных домов запаха тлена, отсыревшего камня и Бог знает чего еще. Темнота была кромешной, и Феликс, не заметив ступеньку, споткнулся и чуть не упал.
-Ах, прости, я забыл, что ты не видишь в темноте, — мгновенно донесся до него голос Стефана. И тотчас князь Баторий повелительно крикнул: — Свет сюда!
«К кому он обращается? — в который раз поразился Феликс. — Здесь же никого нет кроме нас»
Но не успел он так подумать, как где-то в отдалении замаячило желтое сияние свечей. И вот в дверном проеме появилась женская фигура. Она держала очень массивный для столь хрупкой ручки канделябр на пять свечей. Прекрасно понимая, что это глупо и невежливо, Феликс тем не менее уставился на вошедшую во все глаза. Он смотрел, потому что не мог не смотреть — так прекрасна была эта женщина. Можно, конечно, попытаться описать ее внешность — уложенные в затейливую старинную прическу черные волосы, белоснежную кожу, темные глаза слегка восточного разреза, — но невозможно описать хотя бы приблизительно то впечатление, которое она производила.
Раньше Феликсу приходилось видеть Сейт только издали, и он мог лишь представлять себе, как выглядела эта твердыня вблизи. Судя по тому, что в течение двухсот замок стоял совершенно заброшенным, он должен был неминуемо утратить все былое великолепие и представлять собою жалкое зрелище. Да и каким, собственно, должно быть вампирское гнездо? Воображение рисовало Феликсу обрушившиеся стены, провалившиеся крыши, грязь, запустение, толстые слои паутины повсюду, ветер, свистящий в заброшенных комнатах.
Когда он в обществе Стефана приблизился к замку по тому, что лет двести назад было широкой дорогой, вид, открывшийся перед ним, поначалу соответствовал его ожиданиям. Некогда мощные стены осыпались, в них зияли широкие пробоины, они густо поросли травой, кустарником и даже небольшими деревцами и со стороны напоминали не крепостные стены, а подобия курганов. Однако арка, в которой когда-то были ворота, сохранилась неплохо, и над ней можно было даже разглядеть высеченный на гигантском каменном блоке герб Баториев.
Сквозь эту арку они и вошли во двор.
Стефан шел чуть впереди, ступая как всегда бесшумно. Длинный плащ, похожий скорее на мантию и живописно ниспадающий с одного плеча, волочился по земле. Феликс, идущий следом, с тоской смотрел, как покрывается пылью великолепная соболья опушка. Сам он был в обычных джинсах и тенниске. «Ну и дико мы, наверное, смотримся со стороны, — подумал он. — Если бы нас только кто-нибудь увидел…» Но увидеть их было некому: не только сам замок, но и вся местность на много километров вокруг казалась пустынной. Лишь на горизонте можно было рассмотреть скопление огоньков — должно быть, город или поселок.
Замок действительно казался разрушенным, но при этом не производил удручающего или пугающего впечатления. Напротив, это были весьма живописные, даже романтические развалины. Первый и второй этажи сохранились неожиданно хорошо. Окна были тщательно закрыты. Плющ, виноград и какие-то ползучие цветы оплетали каменные стены, лестницы, развалины фонтанов и беседок. В воздухе смешивались ароматы роз и каких-то неведомых Феликсу ночных цветов. Несомненно, во времена князей Баториев здесь был чудесный парк, но теперь все посадки выродились в совершенно неописуемые кущи. Все росло стремительно и буйно, сплеталось ветвями и корнями, цвело и благоухало. Полная луна, окутанная ажурными кружевами-тучками, мягко светила на все это великолепие. В лунном сиянии полуразрушенные шпили замка напоминали башни из песка, которые дети стоят на берегу реки. Продираясь вслед за Стефаном сквозь эти ароматные джунгли, Феликс думал: «Так вот он какой — проклятый замок Сейт»
И вдруг над его головой раздался безумный, истерический хохот. Феликс чуть не подпрыгнул от неожиданности и ужаса. Стефан рассмеялся: — Это птица, Фельо, не бойся! Всего лишь козодой. Смотри!
Неуловимым глазу движением Стефан протянул руку в сторону розового куста — и тут же в ней забилась небольшая серая птица.
-Ты его поймал? — поразился Феликс, когда Стефан вручил ему добычу. Из учебника зоологии он знал, что у козодоев нет ног, и теперь с интересом разглядывал птичье брюшко. — Ну и что мне теперь с ним делать?
-Можешь отпустить, — пожал плечами Стефан. Феликс так и поступил.
Помимо козодоев в этом сказочном царстве жили и другие птицы. Они пели на разные голоса, прячась в ветвях деревьев и кустов. Летучие мыши чертили в мягком лунном свете немыслимые зигзаги. Где-то в замковых башнях перекликались совы.
Стефан взошел на крыльцо и толкнул дверь (Феликса поразило, что дверь оказалась совершенно новой — тяжелой, дубовой!). Они вошли в какой-то коридор — Феликс отметил, что воздух здесь свежий и чистый, совершенно лишенный того характерного для старых заброшенных домов запаха тлена, отсыревшего камня и Бог знает чего еще. Темнота была кромешной, и Феликс, не заметив ступеньку, споткнулся и чуть не упал.
-Ах, прости, я забыл, что ты не видишь в темноте, — мгновенно донесся до него голос Стефана. И тотчас князь Баторий повелительно крикнул: — Свет сюда!
«К кому он обращается? — в который раз поразился Феликс. — Здесь же никого нет кроме нас»
Но не успел он так подумать, как где-то в отдалении замаячило желтое сияние свечей. И вот в дверном проеме появилась женская фигура. Она держала очень массивный для столь хрупкой ручки канделябр на пять свечей. Прекрасно понимая, что это глупо и невежливо, Феликс тем не менее уставился на вошедшую во все глаза. Он смотрел, потому что не мог не смотреть — так прекрасна была эта женщина. Можно, конечно, попытаться описать ее внешность — уложенные в затейливую старинную прическу черные волосы, белоснежную кожу, темные глаза слегка восточного разреза, — но невозможно описать хотя бы приблизительно то впечатление, которое она производила.
Страница 45 из 78
