Нуар

Он напряженно ждал, даже не пытаясь помочь. Губы Стефана коснулись его лица, легко скользнули вдоль шеи (Феликс вздрогнул!), затем ниже, еще ниже…

— Стефан… что ты делаешь…

— Успокойся, любовь моя, я просто хочу доставить тебе удовольствие.

Никогда еще Стефан не был так нежен. Он прибегнул к таким изысканным ласкам, что у Феликса захватило дух. Напряжение его сменилось диким возбуждением, которое накатывало горячими волнами, и от которого все мысли Феликса спутались в один невообразимый клубок. Он лишь хотел, чтобы Стефан продолжал, продолжал, продолжал… Но именно от небывалой остроты и упоительности ощущений все закончилось слишком быстро. Феликс застонал, содрогаясь в экстазе. Открыв глаза, он увидел склонившееся над ним лицо Стефана. Тот улыбался, из уголка рта стекала молочно-белая струйка… отнюдь не крови. Феликс благодарно притянул его к себе.

— Стефан, это было как во сне… Сегодня необычная ночь. И ты… совсем особенный… Я хочу тебя до безумия!

— Правда? — лукаво переспросил Стефан, хотя тело Феликса под его руками весьма красноречиво свидетельствовало об этом. — Ты действительно хочешь меня, Фельо? — он медленно улегся на Феликса сверху. — Что ж, сегодня нет ничего невозможного…

Феликс почувствовал, как прохладные пальцы вновь ласково скользят по его телу, игриво дотрагиваясь до самых чувствительных мест, вкрадчиво поглаживая и постепенно пробираясь все глубже внутрь…

— Стефан… — Феликс попытался привстать, но был мягко опрокинут обратно на спину.

— Доверься мне, Фельо, — услышал он завораживающий шепот Стефана. — Я просто хочу войти в тебя. Не бойся, я буду осторожен.

— Стефан, погоди! Я никогда раньше этого не делал и…

— Знаю, — тихий смех Стефана в ответ. — Тебе и не придется ничего делать, я все сделаю сам…

Он медленно развел ноги Феликса в стороны и согнул их в коленях.

Представив, что его ждет, Феликс повторил попытку приподняться, и вновь хрупкие, но сильные руки удержали его от этого неуместного бунта.

— Будет больно, да? — глупо спросил Феликс.

Стефан издал смешок: — Дорогой, ты выглядишь так, словно тебе впервые в жизни должны поставить укол.

— Да, представь себе, меня еще ни разу в жизни не трахали. И я не уверен, что смогу вынести подобную процедуру. Лучше бы ты меня укусил, чем это…

Острые плечи Стефана затряслись от беззвучного смеха.

— Фельо, помолчи, иначе у меня ничего не получится.

— Черт подери, когда я говорю, все кажется не таким страшным…

Стефан закрыл ему рот глубоким поцелуем.

— Ничего страшного и не будет, любовь моя, — прошептал он. — Я постараюсь не причинить тебе боли. Ну, разве что совсем немножко, как залог грядущего наслаждения. Главное — расслабься. Вот так, умница, хорошо…

Испытывая смешанное чувство неловкости, тревоги, любопытства и стыда, Феликс подчинился. Пальцы Стефана осторожно подготавливали вход. Феликс так и не понял, что это было: слюна или какая-то мазь. «Откуда он ее взял, интересно?» Стефан действовал медленно, искусно и нежно.

— Фельо, тебе хорошо? — Не знаю… наверное… да… о-о-о, Стефан!

Было непривычно. С Агнешкой, с другими девушками, даже с Тадзьо Феликсу вечно приходилось демонстрировать свою мужественность. Все они постоянно чего-то ждали от него, и это раздражало и утомляло. Сейчас все было иначе. Полностью отдавшись во власть Стефана, безоглядно доверив ему свое тело, Феликс наконец-то обрел возможность получать.

Боль появилась, но тут же растаяла в водовороте новых, ранее не изведанных ощущений. И постепенно из этого водоворота возникло нечто, заполонившее собою все существо Феликса. Он почувствовал, что полностью растворяется в Стефане, сливаясь с ним воедино. Ритмичные движения Стефана внутри него странным образом убаюкивали, подобно одурманивающим звукам «Lullaby»:

… Be still be calm be quiet now my precious boy.

Don't struggle like that.

Or I will only love you more.

For it's much too late.

To get away or to turn on the light.

The Spiderman is having you for dinner tonight.

В голове Феликса шумело, под закрытыми веками плыли цветные сполохи, сердце закатывалось непонятно куда. И все же он нашел в себе силы простонать: — Стефан… Ты именно так меня хотел? — Не совсем, любовь моя, — голос Стефана донесся до него словно откуда-то издалека.

Кем они были теперь? Соединившимися в пароксизме страсти любовниками? Плотью и духом? Одним существом? Впрочем, это уже не имело для Феликса никакого значения.

В тот миг, когда его тело напряглось перед тем, как забиться в экстазе, зубы Стефана сомкнулись на его шее, и это показалось Феликсу продолжением оргазма.

А Роберт Смит продолжал петь:

And I feel like I'm being eaten.

By a thousand million shivering furry holes.