Нуар

Впрочем, это было только к лучшему, ибо безумные рассказы Тадзьо могли привести лишь к тому, что его упекли бы под врачебный надзор.

Агнешка вспомнила, как они с другими родственниками Феликса держали совет: как сообщить юноше ужасную новость о смерти его обожаемого брата? Они ждали чего угодно — обмороков, криков, истерик. Однако, вопреки всеобщим опасениям, Тадзьо воспринял трагическое известие довольно спокойно и даже не удивился, словно давно уже ждал этого. И теперь, на службе в костеле, когда он смотрел на открытый гроб брата, в его взгляде не было печали, только пристальное внимание и какая-то настороженность.

Однако, не успела Агнешка удивиться столь необъяснимому спокойствию Тадзьо, как тот вдруг встрепенулся и вскочил со скамьи. Это случилось, когда ксендз возглашал: — Господи, Ты оплакал смерть Лазаря, друга Своего. Облегчи же наше горе, с верою молим. Господи, Ты воскресил мертвого, даруй же брату нашему Феликсу вечную жизнь после смерти, с верою молим.

И тут вдруг под сводами древнего костела раздался громкий, леденящий душу смех Тадзьо.

— «Вечную жизнь после смерти»! — истерически выкрикнул он. — Матерь Божья! Только не это!

Швырнув на пол четки, Тадзьо ринулся по церковному проходу к выходу. Какая-то тетушка поспешила было за ним, на ходу доставая из сумочки носовой платок и пузырьки с лекарствами.

-Бедный мальчик, — послышался чей-то шепот за спиной Агнешки. — Он держался таким молодцом, и вот — не выдержал. Но это даже к лучшему: в подобных случаях надо дать себе волю — легче становится.

После небольшой заминки, возникшей после выходки Тадзьо, ксендз продолжил службу. Но только одна Агнешка поняла, что имел в виду младшенький. Она вспомнила, как перед службой он привел ее туда, где стоял гроб, потому что хотел ей «что-то показать»

— В чем дело, Тадзек? — недоумевая, спросила Агнешка.

-Ты ничего не замечаешь?

Агнешка взглянула на мертвого Феликса. Она и впрямь кое-что замечала, но не знала, как это сформулировать. Феликс производил какое-то странное впечатление, не такое, как при жизни. Раньше он был просто симпатичным молодым мужчиной, из тех, кого пожилые дамы называют «интересными» Но сейчас, в гробу он был сказочно прекрасен, и это слово отнюдь не казалось пошлым преувеличением.

Склонившись над гробом, Агнешка невольно залюбовалась лицом Феликса — изысканно бледным, идеально правильным и таким безмятежным! «Он явно умер легкой смертью» — сказал судмедэксперт. Судя по выражению лица покойного, смерть его была не только легкой, но и чрезвычайно приятной: изящно очерченные, яркие губы Феликса застыли в светлой блаженной улыбке. Пальцы (Агнешка не помнила, чтобы у Феликса при жизни были такие красивые руки!) с какой-то чувственной нежностью обвивали вложенное в них серебряное распятие.

Светлые волосы, аккуратно лежавшие на атласной подушечке, казались необыкновенно легкими и шелковистыми даже на вид. А еще они лежали волнами. Но ведь у живого Феликса волосы не вились! Агнешка непроизвольно потянулась, чтобы погладить их, но тут же в каком-то непонятном страхе отдернула руку.

«Чушь!» — сказала она сама себе, отгоняя наваждение. В похоронных бюро стараются, чтобы усопшие выглядели прилично. Известно, что покойников гримируют, так что цветущий вид Феликса — это, конечно же, только грим и ничего больше.

-Взгляни на его шею, — сказал Тадзьо.

Агнешка пригляделась и увидела выглядывающий из-под воротника пиджака, в котором хоронили Феликса, странный шрам, напоминающий след от укуса. Излишне даже говорить, что он располагался в том самом месте, где у жертв маньяка красовались их жуткие раны. Но только у Феликса этот шрам, хотя и глубокий и заметный, выглядел давно зажившим.

-У него ведь при жизни не было этой отметины, верно? — зловеще спросил младшенький.

— Да, не было… — прошептала потрясенная Агнешка.

-Когда жертва обращается в вампира, раны затягиваются, — отстраненно добавил Тадзьо.

Агнешка промолчала. Ей хотелось запротестовать, но возразить было нечего.

-Итак, — продолжал Тадзьо, — в нашем городе теперь на одного вампира больше. Не правда ли, очень приятно будет думать, как наш Феликс после похорон восстанет из мертвых…

-Тадзьо, — не выдержала Агнешка, — Феликса осматривали профессиональные современные патологоанатомы. Они констатировали смерть. Ты понимаешь это? Он действительно мертв.

-Разумеется, мертв. Кто ж с этим спорит? Вампир и есть мертвец, который по ночам выбирается из могилы, чтобы пить кровь живых людей. Этим и станет заниматься наш любимый Фельо… если мы не примем меры.

Тогда Агнешка лишь тяжело вздохнула, не желая продолжать этот разговор.

Утверждения Тадзьо казались ей навязчивыми идеями расстроенного сознания, но все равно внушали страх.

-Помолимся же, как учил нас Господь, — сказал ксендз.