Нуар

— Отче наш, сущий на небесах…

Феликс в своем гробу с улыбкой прижимал к груди распятие.

Агнешка вышла из костела. Неподалеку от церковных ворот, прислонившись к старому дереву, стоял Тадеуш. Начинался дождь, одежда и волосы Тадзьо намокли, но он, казалось, не замечал этого. Агнешка подошла ближе и поняла, что младшенький плачет: облепленные мокрой старой джинсой плечи мелко вздрагивали.

— Тадзек… — девушка обернула его к себе лицом, ласково обняла. Тадзьо, всхлипывая, уткнулся ей в грудь.

— Ну же, дорогой, перестань. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, видит Бог, мне тоже не легче, но Феликсу уже ничем нельзя помочь. Его больше с нами нет, и рано или поздно с этим придется смириться.

При этих словах Тадзьо резко высвободился из объятий Агнешки. Слезы его моментально высохли, а глаза гневно сверкнули.

— Ты ничего не понимаешь! Если бы Феликс по-настоящему умер, может, я и сумел бы с этим смириться. Но я уверен, что он жив, вернее, не мертв в обычном значении этого слова. Черт возьми, Агнешка, ну как мне убедить тебя!

— Знаешь что, — Агнешка решительно подхватила Тадзьо под руку и повлекла его к выходу. — Поехали ко мне. Дождь начинается, да и поздно уже. Пусть остальная родня дожидается окончания службы. Лучше нам с тобой не смотреть на то, как Феликса станут закапывать в землю. Думаю, сегодня нам надо побыть одним.

— Ладно. Ты права, я никого из них не хочу видеть, — Тадзьо словно враз лишился сил и покорно позволил себя увести.

Агнешка поймала такси, и через минуту узкий готический силуэт костела и вычурная кладбищенская ограда превратились в размытое дождем пятно на ветровом стекле.

— Послушай, я чертовски голоден, — признался Тадзьо, с отвращением стягивая с себя в прихожей мокрую куртку. — У тебя найдется что-нибудь поесть? — Ну конечно, — Агнешка, преследуемая по пятам тоже явно проголодавшимся Джокером, поспешила на кухню.

Наполнив собачью миску аппетитными кусочками Chappy, она сварила крепкого кофе и принялась торопливо нарезать бутерброды. Хозяйственные хлопоты слегка отвлекли Агнешку от тяжелых мыслей, и, когда она внесла в гостиную поднос с едой, состояние духа ее было гораздо более спокойным, чем в церкви.

Тадзьо сидел на диване и смотрел телевизор. Он вставил в видеомагнитофон старую заезженную кассету, на которой были засняты кадры из семейного архива Жилинских. Осторожно опустив поднос на столик, Агнешка присела рядом с Тадзьо. С экрана им улыбался, гордо демонстрируя только что пойманную большую рыбину, загорелый четырнадцатилетний подросток.

— Фельо… — прошептал Тадеуш. — Я помню ту рыбалку… Мы были там втроем: мама, Феликс и я. Он так гордился этим своим первым карпом, что даже хотел сделать чучело. Маме с трудом удалось отговорить его от этой затеи, сказав, что лучше будет набить эту рыбу не паклей, а овощами и приправами.

Агнешка зачарованно вглядывалась в светящийся экран, где в иллюзорном мире продолжали жить совсем еще юный Фелек, смешной пухленький 4-летний малыш Тадзьо, дергающий старшего брата за штанину и требующий отдать ему удочку, а также стройная светловолосая женщина с круглым миловидным лицом — мать Феликса и Тадеуша.

— Мы были так счастливы… — Тадзьо сглотнул подступивший к горлу комок. — И даже представить себе тогда не могли, что станется с нами в будущем…

Пленка кончилась, и теперь на экране с шипением мерцала серая рябь. Агнешка выключила видеомагнитофон.

— Тадзек, ты бы поел, — заботливо сказала она, придвигая к задумавшемуся Тадеушу тарелку. — Кофе, наверное, уже совсем остыл, сейчас заварю свежий…

— Нет, посиди лучше со мной, — Тадзьо удержал приподнявшуюся было Агнешку за руку. — Агнешка, я так благодарен тебе за все, правда. Не знаю, что бы сейчас делал один. Ты ведь не оставишь меня? — Ну что ты, милый, — Агнешка лаково погладила его по все еще влажным от дождя волосам. — Ты мне теперь как младший братишка. Послушай, Тадзек, а почему бы тебе не переехать сюда? После ухода Феликса эта квартира стала мне великовата. Да и тебе лучше сейчас не оставаться в одиночестве. Думаю, Феликс бы одобрил такое решение.

— Представь себе, раньше я тебя недолюбливал, — задумчиво произнес Тадзьо. — Как, впрочем, и других девчонок, с которыми встречался Феликс. Я всегда ревновал его до безумия.

— Господи, Тадзек, ну что за глупости ты несешь! — удивилась Агнешка. — Как можно ревновать брата? — Ты не знаешь… — с отсутствующим видом пробормотал Тадзьо и внезапно спросил: — Видела выражение его лица в гробу? Оно было не просто умиротворенным. Он выглядел так, словно… словно получал удовольствие в момент смерти. Я уже раз видел Феликса таким… Сказать, когда это было?

Агнешку встревожил тон, которым был задан это вопрос.

— И когда же? — осторожно осведомилась она.

— В нашу с ним первую ночь.

— Иисусе милый! Тадзьо, что ты такое мелешь!