В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
Добавить в моё избранное
306 мин, 3 сек 19274
Подойдя поближе и взглянув пристально на него, я увидел невыразительные черты старого, старого человека. Сейчас он был похож на своего отца, Гунтера.
Вошебство покинуло его.
* * *
На следующую ночь мы вместе с Ловиной рассматривали гладкий каменный куб, вставленный в стенку мавзолея, о котором она упоминала. Его построили около двадцати лет назад и в нем спали вечным сном пока только два уважаемых слуги дома Вочтеров. Жаль было осквернять это место. Однако покой безразличных мертвецов охраняет прежде всего память живых, а Ловина не имела ничего против некоторого вмешательства.
Она бросала на меня косые взгляды, но я притвоился, что ничего не замечаю.
Когда я приехал вечером с телом Лео, ее переполняло мстительное одобрение моих действий, но очень скоро настроение ее переменилось. Ужасное выражение лица Лео рассказало ей частично историю его смерти, но она потребовала подробностей и я отказался отвечать на ее вопросы. Она сделала вывод, что Лео страдал не так сильно, как ей хотелось, и что я провалил дело.
— Я не закончил, леди.
— Что же еще осталось? — спросила она, не скрывая своего разочарования и не пытаясь смягчить жисткие интонации, появившиеся в ее голосе.
— Скоро вы узнаете. А теперь я хочу, чтобы его похоронили согласно моим инструкциям.
— Похоронили? Его надо повесить на заборе и оставить гнить на солнце.
— Не могу не согласиться с вами, леди, но я выполняю приказ моего повелителя, лорда Страда…
Услышав это имя, она сдалась, хотя и очень неохотно, и работа закипела.
Позвали придворного каменщика и его помощников, и задолго до рассвета Лео запихнули в один из склепов, отверстие заткнули камнем и густо полили все цементом.
— Прошу прощения, повелитель, — произнес каменщик, — но разве этого джентльмена не надо было сначала положить в гроб? — Он не был джентльменом, — сообщил я ему.
Правильно рассудив, что спрашивать больше нечего, он поклонился, собрал инструменты и помощников и убрался подобру-поздорову. Очень быстро.
Ловина опять искоса взглянула на меня, но на сей раз я посмотрел ей прямо в глаза.
— Зачем? — спросила она, выразив одним коротким словом сотню других вопросов, на которые я не был готов давать ответы.
— Вы узнаете завтра ночью.
— Завтра!
— Ваше терпение будет щедро вознаграждено, леди. Пока что я осмелюсь предложить вам пойти поспать до утра, провести день как обычно, а после захода солнца спуститься сюда ко мне. А пока я не могу вам ничего сказать.
Возможно, было бы легче, если бы я подвел черту нашей дружбе сегодня и избавил бы нас обоих от такого ожидания, но цемент должен был хорошенько затвердеть. Лучше уж согрешить против здравого смысла и подвергнуть ее терпение испытанию, чем просчитаться в другом и вызвать несчастье.
Ловина без энтузиазма подобрала юбки, чтобы идти наверх. Она медлила, думая, что я последую за ней.
Я поклонился.
— Простите меня, леди, но я остаюсь здесь на ночь и на весь следующий день.
Она сощурилась.
— Для чего? — Так мне приказано.
Молчание. Довольно долго.
— Это имеет отношение к колдовству? — проговорила она наконец. Она старалась держать себя в руках, но некоторым людям становится не по себе, когда речь заходит о волшебстве, и она была из их числа.
Я протестующе замахал руками и улыбнулся. Она могла делать какие угодно предположения, все равно ни одно из них не было верным.
Должно быть, ей на ум пришло что-то неприятное, потому что она начала подниматься по ступенькам наверх, не так быстро, как ее слуги, но не с меньшей решимостью. Я улыбнулся ей вслед с восхищенем и облегчением. Она выросла в красивую привлекательную женщину, честь и хвала ее отцу. Помня о нем, я не трону ее, но и для нее, и для меня было лучше, чтобы она ушла. Я умел чтить память мертвого товарища, но о таких цивильных манерах можно и забыть, когда тебя изнутри гложет смертельный голод.
Я решил поохотиться где-нибудь подальше от этого дома да так и сделал.
* * *
Проснувшись на следующую ночь, я почувствовал где-то рядом с собой человека и понял, что это Ловина, ждущая моего возвращения в мавзолей. Так как я занял один из пустых склепов, то теперь ее появление все спутало, однако на свете нет ничего невозможного. Надо было бы попросить ее дожидаться меня в дом, пока я не приду за ней, но когда меня терзает жажда, я ничего не соображаю. В конце концов я предпочел убраться отсюда тем же способом, как и проник внутрь — через трещинки в камне в виде дыма. Это заняло порядочное время, так как я постарался растянуться в очень узкую полоску, чтобы она не заметила меня. Я взвился под потолок и выплыл наружу через крышу. Когда я принял человеческую форму, я был уже далеко от мавзолея.
Вошебство покинуло его.
* * *
На следующую ночь мы вместе с Ловиной рассматривали гладкий каменный куб, вставленный в стенку мавзолея, о котором она упоминала. Его построили около двадцати лет назад и в нем спали вечным сном пока только два уважаемых слуги дома Вочтеров. Жаль было осквернять это место. Однако покой безразличных мертвецов охраняет прежде всего память живых, а Ловина не имела ничего против некоторого вмешательства.
Она бросала на меня косые взгляды, но я притвоился, что ничего не замечаю.
Когда я приехал вечером с телом Лео, ее переполняло мстительное одобрение моих действий, но очень скоро настроение ее переменилось. Ужасное выражение лица Лео рассказало ей частично историю его смерти, но она потребовала подробностей и я отказался отвечать на ее вопросы. Она сделала вывод, что Лео страдал не так сильно, как ей хотелось, и что я провалил дело.
— Я не закончил, леди.
— Что же еще осталось? — спросила она, не скрывая своего разочарования и не пытаясь смягчить жисткие интонации, появившиеся в ее голосе.
— Скоро вы узнаете. А теперь я хочу, чтобы его похоронили согласно моим инструкциям.
— Похоронили? Его надо повесить на заборе и оставить гнить на солнце.
— Не могу не согласиться с вами, леди, но я выполняю приказ моего повелителя, лорда Страда…
Услышав это имя, она сдалась, хотя и очень неохотно, и работа закипела.
Позвали придворного каменщика и его помощников, и задолго до рассвета Лео запихнули в один из склепов, отверстие заткнули камнем и густо полили все цементом.
— Прошу прощения, повелитель, — произнес каменщик, — но разве этого джентльмена не надо было сначала положить в гроб? — Он не был джентльменом, — сообщил я ему.
Правильно рассудив, что спрашивать больше нечего, он поклонился, собрал инструменты и помощников и убрался подобру-поздорову. Очень быстро.
Ловина опять искоса взглянула на меня, но на сей раз я посмотрел ей прямо в глаза.
— Зачем? — спросила она, выразив одним коротким словом сотню других вопросов, на которые я не был готов давать ответы.
— Вы узнаете завтра ночью.
— Завтра!
— Ваше терпение будет щедро вознаграждено, леди. Пока что я осмелюсь предложить вам пойти поспать до утра, провести день как обычно, а после захода солнца спуститься сюда ко мне. А пока я не могу вам ничего сказать.
Возможно, было бы легче, если бы я подвел черту нашей дружбе сегодня и избавил бы нас обоих от такого ожидания, но цемент должен был хорошенько затвердеть. Лучше уж согрешить против здравого смысла и подвергнуть ее терпение испытанию, чем просчитаться в другом и вызвать несчастье.
Ловина без энтузиазма подобрала юбки, чтобы идти наверх. Она медлила, думая, что я последую за ней.
Я поклонился.
— Простите меня, леди, но я остаюсь здесь на ночь и на весь следующий день.
Она сощурилась.
— Для чего? — Так мне приказано.
Молчание. Довольно долго.
— Это имеет отношение к колдовству? — проговорила она наконец. Она старалась держать себя в руках, но некоторым людям становится не по себе, когда речь заходит о волшебстве, и она была из их числа.
Я протестующе замахал руками и улыбнулся. Она могла делать какие угодно предположения, все равно ни одно из них не было верным.
Должно быть, ей на ум пришло что-то неприятное, потому что она начала подниматься по ступенькам наверх, не так быстро, как ее слуги, но не с меньшей решимостью. Я улыбнулся ей вслед с восхищенем и облегчением. Она выросла в красивую привлекательную женщину, честь и хвала ее отцу. Помня о нем, я не трону ее, но и для нее, и для меня было лучше, чтобы она ушла. Я умел чтить память мертвого товарища, но о таких цивильных манерах можно и забыть, когда тебя изнутри гложет смертельный голод.
Я решил поохотиться где-нибудь подальше от этого дома да так и сделал.
* * *
Проснувшись на следующую ночь, я почувствовал где-то рядом с собой человека и понял, что это Ловина, ждущая моего возвращения в мавзолей. Так как я занял один из пустых склепов, то теперь ее появление все спутало, однако на свете нет ничего невозможного. Надо было бы попросить ее дожидаться меня в дом, пока я не приду за ней, но когда меня терзает жажда, я ничего не соображаю. В конце концов я предпочел убраться отсюда тем же способом, как и проник внутрь — через трещинки в камне в виде дыма. Это заняло порядочное время, так как я постарался растянуться в очень узкую полоску, чтобы она не заметила меня. Я взвился под потолок и выплыл наружу через крышу. Когда я принял человеческую форму, я был уже далеко от мавзолея.
Страница 70 из 83
