— Лидия! Имя жены отдалось эхом над съеденными темнотой ступенями, но еще за секунду до этого Джеймс Эшер понял: что-то случилось. Дом был тих, но отнюдь не пуст.
Добавить в моё избранное
369 мин, 19 сек 16556
В любом случае, восход уже скоро.
Лидия сдвинула очки поближе к переносице.
— В комнате, где они меня держали, нет окон, — сказала она. — Если мы сможем вернуться к дому, мы попробуем охранять вас…
— Вы даже не увидите, как он наносит удар. — Вампир выпрямился, отпустив Эшера, но по-прежнему держась за свое плечо; на тонких пальцах загустевала клейкая кровь, повязка из носового платка тоже вся вымокла. Исидро произнес равнодушно: — Рассвет убьет меня, потом настанет ваш черед…
Лидия резко повернулась, воздев факел.
— Что это?
Что-то белое дрожало и двигалось среди надгробий.
Вновь поднимающийся ночной ветерок шевельнул пряди белых волос. Черное рубище трепетало на маленьком скелетоподобном тельце. Воссияли мерцающие огромные глаза вампира.
Эшер выдохнул: — Антоний…
Белые высохшие ручки взлетели к испятнанному облаками черному небу. Эшер разглядел похожее на череп лицо и тонзуру; ему показалось даже, что ветер добросил до него исступленный, отчаянный шепот: — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…
— Antonius, non! — закричал Исидро, когда темный силуэт Денниса вырвался из мрака и пал подобно грозовому облаку на маленькую одинокую фигурку среди надгробий.
Если маленький монах и мог уклониться от нападающего или оказать сопротивление, то, во всяком случае, он не стал этого делать. Деннис схватил его, как змея хватает птицу, и в тот же миг Эшер шагнул из развалин часовни. Споткнулся на неровности почвы, боль отдалась в руке. Он слышал, как окликнула его Лидия, как Исидро крикнул вслед: «Вернитесь, глупец.» Деннис издал глубокое алчное рычание. Скорее в мозгу, нежели в ушах Эшера прозвучал слабый ускользающий голос:«Предаюсь в твои руки, Господи…» — и два вампира слились в зловещем подобии поцелуя.
Затем Деннис отшвырнул изломанное тельце и обернулся, явив окровавленные клыки, вспухшие губы и изрезанный подбородок. Со звериным рычанием он кинулся навстречу Эшеру.
Зная, что опьянение кровью лишает осторожности, Эшер взмахнул серебряным прутом, вложив в удар все оставшиеся силы. Но Деннис обрушился на него с лету, и Эшер оказался придавленным к земле. Он видел, как все шире и шире раскрывается окровавленная пасть, как увлажняются голубые глаза, но не от злобы, а от изумления и боли. И лишь когда они остекленели окончательно, Эшер понял, что Деннис умер еще в прыжке.
Полузадохнувшийся, оглушенный, со врезающимся в спину обломком фальшивого надгробия, он лежал так некоторое время под зловонной неподвижной массой, которая была когда-то Деннисом, догадываясь уже, что могло убить вампира.
Причиняя себе немилосердную боль, Эшер выбрался из-под трупа. Запрыгало пламя факела, послышался шорох юбки в сорняках, и голос Исидро произнес: — Джеймс.
Эшер стоял, пошатываясь, над трупом монстра, бессмысленно сжимая серебряный прут. Потом он бросил его и, спотыкаясь, подошел к телу брата Антония, лежащему, как сломанная марионетка, среди лощеной викторианской готики жульнических надгробий.
Маленький минорит лежал скомканной путаницей тонких костей и истлевшей одежды; к белым волосам прилепились окровавленные четки. Босые ноги были изрезаны и сбиты. Аорта, разорванная клыками Денниса, уже не кровоточила. Но похожее на череп личико хранило выражение странной безмятежности и даже еле уловимый намек на улыбку.
Стоящие сзади Лидия и Исидро молчали. Эшер взял мертвого вампира за левую руку и сдвинул ветхий рукав к плечу. В свете факела ряд следов от иглы в большой вене был виден весьма отчетливо. Эшер встал и двинулся, огибая надгробия, к тому месту, где они заметили первое движение.
Там лежало его широкое пальто с прицепившимися к твиду соломинками из конюшен на Куин-Энн-стрит, где он оставил его рядом с плащом Исидро. А сверху положен был бархатный футляр со шприцем и десятью ампулами нитрата серебра.
Все ампулы были пусты.
Лидия покачала головой.
— Как он узнал? — Сосредоточенно хмурясь, она стояла перед зеркалом для бритья, пытаясь завязать у себя на шее виндзорским узлом галстук мужа. Последние лучи вечернего солнца, проникая сквозь дешевые кружевные занавески в комнату Эшера (Колоннада Принца Уэльского, 6!), усеивали теневыми цветами белую блузку Лидии и вплетали золото в ее рыжие волосы.
— Насчет ампул? Если он следовал за нами из Парижа, он легко мог подслушать, как мы говорили об этом с Исидро в твоей комнате. Кстати, Исидро рассказывал, что вампиры могут целыми днями подслушивать разговоры будущих жертв.
Лидия сдвинула очки поближе к переносице.
— В комнате, где они меня держали, нет окон, — сказала она. — Если мы сможем вернуться к дому, мы попробуем охранять вас…
— Вы даже не увидите, как он наносит удар. — Вампир выпрямился, отпустив Эшера, но по-прежнему держась за свое плечо; на тонких пальцах загустевала клейкая кровь, повязка из носового платка тоже вся вымокла. Исидро произнес равнодушно: — Рассвет убьет меня, потом настанет ваш черед…
Лидия резко повернулась, воздев факел.
— Что это?
Что-то белое дрожало и двигалось среди надгробий.
Вновь поднимающийся ночной ветерок шевельнул пряди белых волос. Черное рубище трепетало на маленьком скелетоподобном тельце. Воссияли мерцающие огромные глаза вампира.
Эшер выдохнул: — Антоний…
Белые высохшие ручки взлетели к испятнанному облаками черному небу. Эшер разглядел похожее на череп лицо и тонзуру; ему показалось даже, что ветер добросил до него исступленный, отчаянный шепот: — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…
— Antonius, non! — закричал Исидро, когда темный силуэт Денниса вырвался из мрака и пал подобно грозовому облаку на маленькую одинокую фигурку среди надгробий.
Если маленький монах и мог уклониться от нападающего или оказать сопротивление, то, во всяком случае, он не стал этого делать. Деннис схватил его, как змея хватает птицу, и в тот же миг Эшер шагнул из развалин часовни. Споткнулся на неровности почвы, боль отдалась в руке. Он слышал, как окликнула его Лидия, как Исидро крикнул вслед: «Вернитесь, глупец.» Деннис издал глубокое алчное рычание. Скорее в мозгу, нежели в ушах Эшера прозвучал слабый ускользающий голос:«Предаюсь в твои руки, Господи…» — и два вампира слились в зловещем подобии поцелуя.
Затем Деннис отшвырнул изломанное тельце и обернулся, явив окровавленные клыки, вспухшие губы и изрезанный подбородок. Со звериным рычанием он кинулся навстречу Эшеру.
Зная, что опьянение кровью лишает осторожности, Эшер взмахнул серебряным прутом, вложив в удар все оставшиеся силы. Но Деннис обрушился на него с лету, и Эшер оказался придавленным к земле. Он видел, как все шире и шире раскрывается окровавленная пасть, как увлажняются голубые глаза, но не от злобы, а от изумления и боли. И лишь когда они остекленели окончательно, Эшер понял, что Деннис умер еще в прыжке.
Полузадохнувшийся, оглушенный, со врезающимся в спину обломком фальшивого надгробия, он лежал так некоторое время под зловонной неподвижной массой, которая была когда-то Деннисом, догадываясь уже, что могло убить вампира.
Причиняя себе немилосердную боль, Эшер выбрался из-под трупа. Запрыгало пламя факела, послышался шорох юбки в сорняках, и голос Исидро произнес: — Джеймс.
Эшер стоял, пошатываясь, над трупом монстра, бессмысленно сжимая серебряный прут. Потом он бросил его и, спотыкаясь, подошел к телу брата Антония, лежащему, как сломанная марионетка, среди лощеной викторианской готики жульнических надгробий.
Маленький минорит лежал скомканной путаницей тонких костей и истлевшей одежды; к белым волосам прилепились окровавленные четки. Босые ноги были изрезаны и сбиты. Аорта, разорванная клыками Денниса, уже не кровоточила. Но похожее на череп личико хранило выражение странной безмятежности и даже еле уловимый намек на улыбку.
Стоящие сзади Лидия и Исидро молчали. Эшер взял мертвого вампира за левую руку и сдвинул ветхий рукав к плечу. В свете факела ряд следов от иглы в большой вене был виден весьма отчетливо. Эшер встал и двинулся, огибая надгробия, к тому месту, где они заметили первое движение.
Там лежало его широкое пальто с прицепившимися к твиду соломинками из конюшен на Куин-Энн-стрит, где он оставил его рядом с плащом Исидро. А сверху положен был бархатный футляр со шприцем и десятью ампулами нитрата серебра.
Все ампулы были пусты.
Глава 22
— Он был единственным вампиром, который смог это сделать. — Размышляя, как бы ему застегнуть пуговицы на сорочке одной рукой (и это был не первый повод к подобному размышлению!), Эшер снова поглядел на коричневый бархатный футляр со шприцем и ампулами, лежащий на краю стола. — Не думаю, чтобы живой человек или вампир помоложе могли дожить хотя бы до второго укола.Лидия покачала головой.
— Как он узнал? — Сосредоточенно хмурясь, она стояла перед зеркалом для бритья, пытаясь завязать у себя на шее виндзорским узлом галстук мужа. Последние лучи вечернего солнца, проникая сквозь дешевые кружевные занавески в комнату Эшера (Колоннада Принца Уэльского, 6!), усеивали теневыми цветами белую блузку Лидии и вплетали золото в ее рыжие волосы.
— Насчет ампул? Если он следовал за нами из Парижа, он легко мог подслушать, как мы говорили об этом с Исидро в твоей комнате. Кстати, Исидро рассказывал, что вампиры могут целыми днями подслушивать разговоры будущих жертв.
Страница 100 из 103
