Кодекс чести вампира

Под шум чайника вялые полумысли-полусны медленно возвращали меня в реальность. Возмож­но, сейчас, как раз в эту самую минуту, над мысом Рас-Энгела, самой северной точкой африканского континента, снижается, заходя на посадку, само­лет, на борту которого должны были находиться мы с Себастьяном — оживленные, нетерпеливо смотрящие то в иллюминатор, то на часы, достаю­щие из сумок темные очки и головные уборы, счастливые… Как я об этом мечтала… И теперь этого не будет — ни сегодня, ни под Рождество… Нико­гда.

Я открыла глаза — насколько смогла — и вы­прямилась. Анестезирующее действие сна кончи­лось, и мне снова стало очень и очень паршиво. Какая же все-таки сволочь тот, кто убил Хромова. Мало того, что он одного человека жизни лишил, так ведь еще скольким жизнь испортил, причем настолько капитально, что теперь неясно, как ис­правлять. Да и получится ли что-нибудь испра­вить?

Чайник заклокотал, забурлил, щелкнул кноп­кой и затих. Уныло плеснув в кружку вчерашней за­варки (говорят, вредной для здоровья, но не выли­вать же ценный продукт!), я разбавила ее кипят­ком, бросила два куска сахара (говорят, по утрам мозг нуждается в глюкозе… или не мозг!), задумчи­во позвенела ложкой, сделала первый глоток…

И вдруг вскочила из-за стола и вихрем понес­лась в ванну. Ринулась к зеркалу и, подняв вверх собранные правой рукой в пучок волосы, приня­лась крутиться перед зеркалом, судорожно ощу­пывая свободной рукой шею. Но, к счастью, ника­ких ран или укусов — даже комариных — не обна­ружила. И села на край ванны, переводя дыхание, хлопая переставшими походить на две узенькие щелки глазами и чувствуя взмокшей спиной при­липшую ночную рубашку.

А началась вся эта паника из-за того, что мне вспомнился вчерашний вечер. Точнее, ночь.

Окаменев от ужаса, смотрела я на поблески­вающие в темноте желтые кошачьи глаза вампира.

Подождав немного моего ответа и не дождав­шись его, вампир сделал шаг в мою сторону. Я от­прянула назад.

— Послушайте… — укоризненно сказал вам­пир. — Но это, в конце концов, глупо. Я ничуть не опаснее обычных людей, которые окружают вас повсюду.

— Тогда мне следует быть очень и очень осто­рожной, потому что простые люди, как я успела заметить в последнее время, далеко не так без­обидны, как кажутся на первый взгляд.

— Какой странный вид трусости, — вампир рассматривал меня с интересом. — Красивая де­вушка не боится ходить в одиночестве ночами по городу, где и средь бела-то дня может случиться что угодно и никто не поможет, зато трусит, словно заяц перед лисой, перед человеком, который ни­чего, кроме добра, ей не желает.

— Откуда я могу это знать? — пробормотала я.

— Да посмотрите хотя бы на свое кольцо. Если бы вам грозила опасность, оно бы просигналило вам об этом, не правда ли? — Откуда вы знаете? — чуть не подпрыгнув, взвизгнула я.

Вампир устало махнул рукой: — Уверяю вас, за жизнь длиной в четверть ты­сячелетия поневоле узнаешь многое. Очень мно­гое, гораздо больше, чем хотелось бы знать. Я ведь уже видел это кольцо раньше… Правда, его тогда носила другая женщина.

Тоненькие иголочки волнения и любопытства запрыгали по моим ладоням и подушечкам паль­цев. Другая женщина! Не может быть! Неужели этот… человек был знаком с самой Си Ван My, ца­рицей фей? — Это была…

— Нет, конечно, нет. Тех, кто видел Си Ван My, даже в те времена, когда волшебство было таким же обыденным делом, как мытье посуды, можно пересчитать по пальцам. А те времена стали леген­дой задолго до моего рождения.

— Но я слышала, что она выступала в Пекин­ской опере…

Вампир пожал плечами: — Все возможно. Но ведь никто не знал, что это Си Ван My, верно? Имена и названия важнее, чем это принято сейчас думать. Например, разни­ца между актрисой Грейс Келли и Грейс — прин­цессой Монакской гораздо больше, чем принято считать. По сути, это два разных человека…

— А вы были знакомы с ней? — с жадным лю­бопытством спросила я.

— С которой из них? — усмехаясь, спросил вампир.

Обескураженная всеми этими сложностями, я благоразумно переменила тему разговора и верну­лась к тому, что интересовало меня больше всего: — А кто была та женщина, которая раньше но­сила это кольцо? Что с ней произошло? — На второй вопрос ответить несложно. Она давно умерла. А вот на первый… Вы хотите слу­шать эту историю прямо здесь, под дождем? Кстати, вы стоите в луже.

Я посмотрела себе под ноги и, убедившись в правоте его слов, осторожно перешагнула в другое место — не более сухое, потому что дождь не ути­хал, но гораздо менее глубокое. Впрочем, мне это мало помогло — туфли промокли насквозь, и, ша­гая, я почувствовала, как в них противно чавкает вода.

— Может, — нерешительно сказала я, — вы проводите меня до метро? — С удовольствием, если желаете.