Кодекс чести вампира

Но у меня есть предложение гораздо лучше, хотя мне с тру­дом верится, что вы на него согласитесь, — он не­много помедлил, но под действием моего ожидаю­щего взгляда продолжил: — Я остановился совсем недалеко — в двух шагах отсюда. Мы могли бы пойти ко мне и поговорить обо всем… Учтите, мое приглашение — дружеский жест, и вашей жизни и здоровью ничто не угрожает…

Сердце мое ушло в пятки, съежившись до раз­меров булавочной головки.

— Большое спасибо, — храбро начала я, — но это было бы не совсем…

— Скажите, — оборвал меня Бехметов, — только честно: вы боитесь меня, потому что я вам­пир или потому что я мужчина?

Такого вопроса я совсем не ожидала и понятия не имела, как на него ответить, чтобы и вампира не обидеть и, главное, чтобы не выглядеть в его глазах круглой дурой. Потому что предпочитаю быть не круглой, а многосторонней.

Вампир немного помедлил, ожидая, очевидно, какой-то внятной реакции. Не дождавшись, тяже­ло вздохнул: — Как же с вами трудно! Скажите, из-за вас еще никто не стрелялся? — Нет… — пискнула я.

— Так помяните мое слово — обязательно за­стрелится! Правда, могу обещать, что это буду не я. Ладно… Я так понял, что вы собираетесь просто­ять здесь до утра с мокрыми ногами, синими губа­ми я красным носом. Давайте так…

Он приложил правую руку к сердцу и торжест­венно произнес: — Клянусь, что пальцем вас не трону… — и, опустив руку, как бы между прочим добавил: — Ес­ли, конечно, вы сами этого не захотите.

— Дурацкая шутка! — сердито сказала я.

— А это и не шутка. Ну так идем?

Самое удивительное, что я действительно по­шла. Совершенно не уверенная в том, что посту­паю правильно.

Вампир любезно предложил мне взять его под руку, и, к моему тихому ужасу, вместо того, чтобы выйти из двора на улицу, мы двинулись куда-то вглубь, в темноту, в подворотню, где обнаружился деревянный забор с двумя выломанными досками. Вампир пролез первым и помог пролезть мне. Нельзя сказать, чтобы при этом он ко мне не при­касался, но нельзя также и сказать, что я этого не хотела — если бы не его помощь, я бы непременно вся ободралась и занозилась. Правда, преодоление этого препятствия имело и положительный ре­зультат — я перестала каждое мгновение напря­женно ждать, что вампир схватит меня за плечи и вцепится зубами в шею.

За забором оказался новый двор. Мы пересекли его наискосок и, нырнув в арку, вышли в узень­кий переулок — кривенький, тускло освещенный, весь состоящий из невысоких домиков. Ну просто не улочка, а одна из живописных морщинок на ли­це старой Москвы. Так, невольно настроившись на поэтический лад, подумала я, шагая рядом с вампиром.

Безлюден и тих был переулок, и звук наших шагов, не считая стука капель, был единственным шумом, раздававшимся в ночной тишине.

Точнее, так казалось мне сначала. Пока я ка­ким-то чудом не различила другие шаги — кто-то еле слышно ступал по асфальту у нас за спиной.

Осторожно повернув голову в сторону вампи­ра — так, как будто я собиралась ему что-то ска­зать, — я скосила глаза и посмотрела назад. И, не удержавшись, тихонько ахнула. По другой стороне переулка, с трудом различимый в густой ночной тени, медленно двигался человек невероятных га­баритов — высокий и широкоплечий, похожий на какую-то темную глыбу. Судя по тому, как осто­рожно он шел и как старался быть незаметным, он следил за нами.

— Что такое? — спросил вампир.

— За нами следят! — свистящим шепотом от­ветила я. — Там, сзади, идет человек. Такой — здо­ровенный!

Вампир небрежно взглянул за плечо: — А, вы об этом. Не бойтесь. Это Али, мой те­лохранитель.

— Зачем вам телохранитель? — удивилась я.

— Ну, а вдруг кому-нибудь захочется про­ткнуть меня осиновым колом, — рассеянно ответил вампир. Я уставилась на него в упор, пытаясь понять, говорит ли он серьезно или шутит, но мне это не удалось.

Али нагнал нас, когда мы подошли к обшар­панному и выглядевшему необитаемым дому в два этажа. Вблизи телохранитель вампира казался еще громаднее. Обнаружилось, что это огромный негр — черный как ночь, бритый налысо, с огром­ными кулаками, весь в золотых перстнях, брасле­тах и цепочках. Просто не человек, а рождествен­ская елка. Перекинувшись с Бехметовым парой фраз на французском (я не поняла ни слова!), негр поднялся на разбитое крыльцо и, открыв массив­ную дверь ключом, который в его пальцах казался маленьким, как зубочистка, впустил нас внутрь, в непроницаемую темноту.

Дверь хлопнула, темнота стала непроницае­мой, и страх вновь ожил во мне. Дыхание вампира обожгло мне щеку, возле самого уха. Он так близко придвинулся ко мне, что, пока он шептал, мне ка­залось, что я чувствую его шевелящиеся губы на своей коже: — Какой соблазн, верно? Вы в моей власти, абсолютно беззащитны, никто не знает, где вы…

Я молчала — оцепеневшая, помертвевшая… Щелчок. Конус света от ручного фонарика в. руке у Али.