Кодекс чести вампира

Темнота отступила.

— И раз я не воспользовался своим превосход­ством сейчас, вряд ли у вас есть причины не дове­рять мне в дальнейшем, — сказал вампир, с ус­мешкой изучая мое лицо, должно быть, бледное как бумага и насмерть перепуганное.

Фонарь нашарил в темноте старинный канделябр с пятью витыми свечами. Чиркнул кремень зажигалки, Али поочередно поднес синеватый язычок пламени к каждому фитилю, и тьма стала полумраком. В нем прежде всего нарисовался ог­ромный камин — на его полке и стоял канделябр, затем неподалеку от камина проявился столик с металлическим подносом, хрустальным графи­ном, наполненным прозрачной розоватой жидко­стью, и парой стаканов. Рядом с подносом — уз­кая белая ваза с засохшей розой. Перед камином лежала шкура размером с целый ковер, — должно быть, медвежья. По углам комнаты прятались ка­кие-то кресла и шкафчики с застекленными двер­цами. Из-за тяжелых бархатных штор, закрываю­щих окна, ни один звук, ни один лучик света не мог просочиться сюда извне. Покрытая ковровой дорожкой лестница вела наверх.

Пока я вертела головой в разные стороны, Али с завидной сноровкой растопил камин и, на се­кунду пропав в одном из темных углов, вернулся с двумя подушками, которые и бросил на шкуру. Обмен несколькими репликами — все на том же милом моему сердцу, но недоступном уму фран­цузском, и Али, забрав у хозяина портфель и трость, пропал из поля зрения, беззвучно растаяв в темноте.

— Прошу вас! — вампир бросил в одно из кре­сел пиджак, берет и перчатки, непринужденно скинул ботинки и уселся на шкуру перед камином, протянув ноги к огню. Оглянулся на меня, стояв­шую все еще у порога, и добавил: — Советую вам поступить так же.

Немного помедлив в нерешительности, я в конце концов, хоть и не без робости, последовала его совету — неловко примостилась на самом краю шкуры. Только сейчас я поняла, как замерзла — ступни мои походили на две подтаявшие льдышки, упакованные в эластичные колготки.

Из темноты вдруг послышалась тихая музы­ка — нежно запели скрипки, печально отозвались альты, приглушенно, словно издалека, зарокотали виолончели… Я повертела головой в поисках ис­точника звука, но обнаружить его не смогла.

Вампир молчал, откинувшись на подушку и прикрыв желтые глаза, — долго, целую вечность. Решив, что он задремал, я начала нервно озирать­ся по сторонам.

— А вы все-таки боитесь, — не поднимая век, произнес Бехметов.

Я вздрогнула и опасливо покосилась на свое кольцо. Ровное неяркое сияние шло от черного камня с высеченными на нем тремя иероглифами, означающими имя его первой хозяйки. Никаких признаков тревоги — вспышек, прерывистого мор­гания. Кольцо по-своему успокаивало меня — по­водов для волнения не было.

— Да нет, пожалуй, — нерешительно ответила я вампиру и осторожно, убедившись, что он не ви­дит, повернула кольцо камнем к ладони. На то бы­ла своя причина. Одним из волшебных, но не все­гда полезных свойств кольца было то, что мое не­бесное начальство могло найти меня по нему хоть на краю света (если, конечно, этот край света не был крепко заколдованным подземельем!) и свя­заться со мной при помощи любого прибора — от радиоприемника до микроволновой печи. Разумеется, такая невозможность ускользнуть от при­стального внимания шефов радовала меня не все­гда. Временами, когда было очень нужно, мне пу­тем долгих уговоров удавалось убедить кольцо не выдавать мое местонахождение, но, во-первых, обращаться с кольцом я так толком и не научи­лась, поэтому уговорить его удавалось не всегда, а во-вторых, иногда у меня не было достаточно вре­мени на уговоры. Словом, неудобство ужасное. Но вот совсем недавно и совершенно случайно я на­шла простой способ исчезновения с экранов ан­гельских радаров. В гостях у друзей, увлекшись ка­ким-то разговором, я покрутила кольцо на пальце и по рассеянности оставила его камнем внутрь, а после оказалось, что Себастьян и Даниель ищут меня по всему городу чуть ли не с собаками. Сло­жив два эти факта, я взвизгнула от восторга — сво­бода! Никому больше не удастся надоедать мне — если, конечно, я сама этого не захочу.

Шорох, позвякивание. Я обернулась.

Али сгустился из мрака, чтобы вкатить серви­ровочный столик, уставленный чайными прибо­рами. Он поставил его между нами и потрески­вающим в камине огнем, вполголоса осведомился о чем-то у вампира и, повинуясь кивку головы и взмаху руки, снова превратился в тень.

Рыжеватые отблески пламени скользили по белой с зеленью и золотом посуде, текуче-лома­ные контуры и линии, прозрачность и легкая потускнелость красок которой говорили о начале двадцатого века. Правда, чашка была всего одна и предназначалась явно мне, потому что вампир сразу же протянул руку за высоким и узким стаканом, сквозь стенки которого просвечивало что-то ярко-алое, непрозрачное, густое… Кровь!

— Хотите попробовать? — спросил вампир, перехватив мой взгляд.

Содрогнувшись от отвращения, я отчаянно за­трясла головой.