Сырая земля

Взгляд старушки скользнул по молодому лицу Ольги, и ту передернуло от жуткого ощущения, которое отозвалось в самой сердцевине костей. Старческие губы были сжаты в тонкую морщинистую полоску, потухшие, наполненные колючей ненавистью глаза следили за каждым движением девушки.

— Спасибо, — выдавила она.

Внезапно Оля поймала себя на том, что разглядывает хорошо сложенную фигуру парня, который был старше ее минимум на 9 лет. Она вздрогнула и отвернулась, когда темный взгляд Антона остановился на ее лице. Эти глаза были наполнены спокойствием и чудной мудростью, хотелось смотреть в них снова и снова, без остановки, как бывает, когда пьешь в жару холодную воду и не можешь прекратить.

— Ты чего такая хмурая? — спросил брат у Клавдии.

— Да ноги болят, — грубо ответила та, не задумываясь.

Оля быстро опустошила миску, картошка казалась ей безвкусной, как будто сделанной из пластика. Девушка резко встала из-за стола и направилась к выходу.

— Пойду прогуляюсь.

Утренняя прохлада наполнила легкие, пока девушка бодро шагала по заросшей высокой травой тропинке. Да и от тропинки осталось одно название, вся территория Масловки поросла высоким бурьяном, то и дело попадались заброшенные дома с выбитыми стеклами и вывернутыми ставнями.

— Вот чокнутая старуха, — прошипела девушка, поворачивая к дому Петровича, — Ее ли дело, с кем хочу, с тем и сплю.

Ей было сложно ориентироваться в этом заброшенном поселке, но дорогу к дому тракториста она помнила хорошо. В те годы Василий Петрович души не чаял в непоседливой девчонке, катал ее на тракторе и рассказывал чудные истории. Вот, наконец, его дом появился из зарослей. Девушка застыла в нерешительности. Не похоже было, что здесь кто-то жил — деревянная крыша давно прохудилась и обвалилась вовнутрь, часть забора упала на землю, и, кроме всего прочего, в доме Василия не было ни одного целого окна. Оля постучала в дверь и прислушалась.

— Вась! Дядь Вась, это я, Оля, помнишь?

Ответом послужила вязкая тишина, слышно было лишь, как кузнечики стрекочут в жаркой траве, да неизвестная птица кричит где-то вдалеке. Девушка потопталась у входа и, не получив ответа, толкнула старую дверь. Та не поддалась, что-то изнутри мешало открыть ее. Оля, не долго думая, залезла в разбитое окно и села на подоконник. Внутри все было ничуть не лучше, чем снаружи. Валялся на боку полусгнивший деревянный стол, из дыры в крыше проникал луч солнца, подсвечивая царившую в комнате разруху. Старая ваза лежала в грязи, среди обрывков каких-то газет и журналов. Пахло сырым деревом и гнилью. Нет, здесь точно никто не живет, причем довольно давно. Но самым странным было даже не это — вся мебель, включая стол и поеденное молью тяжелое кресло, была собрана возле входной двери.

Оля обошла дом по периметру, надеясь обнаружить какую-то пристройку, но на глаза попался только ржавый мотоцикл.

— Как же так? А кто же тогда старуху на почту возил? — тихо проговорила она.

В лучах солнца виднелась фигура Николая, который с усердием латал прохудившуюся, кое-где прогнившую до стропил крышу. Серый шифер за долгие годы стал хрупким и ломался прямо в руках, давая многочисленные протечки. Антон, задрав голову кверху и щурясь от яркого света, подавал другу необходимые инструменты. Они работали слаженно и быстро, как будто не было длительного перерыва в общении, как будто только вчера два паренька, босоногие и любопытные, колесили по району на велосипедах и слушали деревенские байки от старожилов поселка.

— Коля! — девушка сложила руки лодочкой, чтобы было лучше слышно, — Спускайся, надо поговорить.

Парень бросил короткий взгляд на сестру, лицо которой показалось ему напуганным, однако он не собирался спускаться по шаткой лестнице, ступеньки которой похрустывали от любого движения.

— Вечером, крышу доделаем. Помоги лучше бабушке обед сготовить.

— Женщины, — улыбнулся Антон.

— И не говори.

Вечером вся семья и лучший друг Антон собрались за столом. Жизнь в деревне вообще отличается простотой, а каждый следующий день походит на предыдущий, словно близнецы. Коля посмотрел на сестру, потирая рукой натруженную шею.

— О чем ты хотела поговорить?

Несколько секунд девушка мялась и прятала глаза, поскольку ей было как-то странно и неловко говорить о беспокоивших ее вещах при бабке, однако вскоре она тряхнула гривой жестких волос и, все еще бросая косые взгляды на Клавдию, произнесла:

— Я сегодня была в доме Василия, а там нет никого. Заброшено уже все и мотоцикл ржавый стоит. А ты говорила, что он тебя на почту возил. Как же это возил, если дом не жилой?

— А ты уверена, что к тому дому пришла? — с усмешкой спросила старушка, не сводя с Оли окостеневшего, холодного до дрожи взгляда.

— Уверена, — тихо пробормотала та.

— Так ты же в последний раз тут в пять лет была.