Дмитрич вздрогнул от грохота двери тамбура, захлопнувшейся за его спиной. Электричка давно уже набрала полный ход и теперь сильно раскачивалась, существенно затрудняя продвижение старика по составу. Окинув взором очередной вагон, старик вздрогнул снова, но уже не от резкого звука. «Нашел таки! Ты смотри, не подвела чуйка, как знал, ей-богу знал!» Неясно хмыкая, дед прошел вглубь вагона, ближе к предмету своего интереса.
Добавить в моё избранное
28 мин, 34 сек 4117
Восемь студентов в черных одеждах сразу по прибытии сказали показать им Козий яр. Хоть они и пытались казаться искушенными носителями темного Знания, впечатления, подобного прошлой пятерке, они не производили. Найдя в деревне кров и пропитание по сходной цене, они пробыли на постое неделю с еженощными бдениями и уехали. Обошлось, правда, без кровавых оргий — умудренная опытом баба Глаша, как и другие жители, что еще держали птицу, заломила за своих курей такую цену, что студентам-сатанистам пришлось ограничиться хлебом и вином в качестве жертв. К этому времени некоторые бабки уже поговаривали, что благодаря подобному «туризму» деревня может и выжить. Третье же пришествие слуг Сатаны камня на камне не оставило от этих надежд пенсионерок. В этот раз железная дорога плюнула в деревню шестеркой малолетних неформалов, не пытавшихся устроится на ночлег, а расспросивших, не стесняясь в выражениях, про яр и сразу поваливших в лес, разбив по дороге пару окон в пустых домах.«Были сатанисты, а теперь ананисты, тьфу ты, прости Господи!» — сокрушались старухи. Юнцы несли с собою ящик портвейна, и Дмитрич понял — надо ковать железо, не отходя от кассы. После ночи дебоша, на рассвете, хулиганов встретил у опушки наряд милиции, вызванный из райцентра. Старший из компании уже имел судимость за осквернение могил. Милиционеры поудивлялись рассказам местных о насыщенной культурной жизни поселка, упаковали«ананистов» в«буханку» и уехали.
На этом мистическая история деревни заканчивалась, через пару лет оставшиеся старики поразьезжались к родственникам, и в ней остался жить только дед Дмитрич и баба Марина, бывшая фельдшер, да и те вскоре перебрались из деревни ближе к железной дороге. Дмитрич сделался лоточником и добывал копейку в электричках, Марина вела хозяйство. Деревня, не смотря на яркий финальный аккорд своей истории, прекратила свое существование как населенный пункт.
— Дмитрич, в поезде вы говорили, что мы не первые, кто идет к яру. Вы имели в виду эти три «пришествия», или кто-то еще приезжал? — скороговоркой произнесла Алиса и снова протянула диктофон ближе к старику.
Насколько знал Виктор, они действительно были не первыми — сюда уже ездил питерский парапсихолог, широко известная в узких кругах личность, из закрытого блога которого Виктор и узнал об этом месте. Про «три пришествия», однако, питерец ничего не писал, ограничившись упоминанием проведения в этом месте некоего ритуала призыва. Вообще, питерец работал «грязно» и, если можно так высказаться в этом контексте, ненаучно — больше доверял своим снам, чем наблюдениям и даже не удосужился отметить искомый овраг на карте.
— Да, не первые. Был уже до вас один учОный, профессор кислых щей, первый мой клиент, значит. Все о чувственных переживаниях рассказывал, на крыше сарая медитировал — большой оригинал! К самому яру мы раз всего с ним ходили, ему там плохо стало, я испугался еще — вдруг он там от переживаний своих дуба врежет, что тогда делать? Увел обратно к дому, он денек отлежался и уехал. Веселей, молодежь, мы уже и добрались!
Пятерка вышла к бревенчатому дому, обнесенном низеньким заборчиком. Во дворе пожилая женщина в синем платке сыпала в кормушку для курей зерно. Дмитрич помахал ей рукой и крикнул: «Открывай, Маринка, воротА, эхспидиция пришла!» В избе Дмитрича и Марины было чисто и сухо, но несколько темновато. Бабка обрадовалась гостям и действительно, как Дмитрич и обещал, угостила блинами. Кирилл обрадовался такому приему и шутил — ехали в лес, а приехали на деревню к дедушке! Павел достал из рюкзака фотокамеры и начал готовить оборудование к завтрашней вылазке, а Виктор с Алисой решили расспросить Марину о местных«чудесах в решете».
— Про паломников наших, прости Господи, Валик-то вам рассказал уже? Ну, не знаю тогда, что и добавить, не байки же Глашкины вам пересказывать. Тут и не припомнишь, чтоб чего случилось, тишь да гладь. Разве, про Землемера историю? Фольклор, а как же.
Марина начала рассказывать историю, которой ее прабабушка пугала свою дочку, чтобы та не ходила в лес одна. В начале двадцатого века деревня только закладывалась, и успели сложить только три избы, когда на единственную улицу ступил пришлый человек. Косматый, с нечесаной бородой, в рванье и без сумы, он назвался Землемером, и рассказал, что хочет, будто-то бы, строить тут церковь. Люди быстро поняли, что это юродивый, но милостыни он не просил, поселенцам не докучал — и прогонять его не стали. Он ходил вокруг деревни, шагами меряя землю, и каждый день заходил все дальше, с каждым заходом злее и мрачнее. В конце концов, придя на середину будущего поселка, разорался, что нет здесь места для постройки церкви его — застолблены века назад тут все леса, и должен он теперь идти дальше, и не будет местным людям спасения без его церкви. И с тех пор ходит он, меряя шагами землю, и нельзя ходить одному в лес — Землемер заберет с собой и заставит отмерять шагами лесную глушь, искать место для церкви.
На этом мистическая история деревни заканчивалась, через пару лет оставшиеся старики поразьезжались к родственникам, и в ней остался жить только дед Дмитрич и баба Марина, бывшая фельдшер, да и те вскоре перебрались из деревни ближе к железной дороге. Дмитрич сделался лоточником и добывал копейку в электричках, Марина вела хозяйство. Деревня, не смотря на яркий финальный аккорд своей истории, прекратила свое существование как населенный пункт.
— Дмитрич, в поезде вы говорили, что мы не первые, кто идет к яру. Вы имели в виду эти три «пришествия», или кто-то еще приезжал? — скороговоркой произнесла Алиса и снова протянула диктофон ближе к старику.
Насколько знал Виктор, они действительно были не первыми — сюда уже ездил питерский парапсихолог, широко известная в узких кругах личность, из закрытого блога которого Виктор и узнал об этом месте. Про «три пришествия», однако, питерец ничего не писал, ограничившись упоминанием проведения в этом месте некоего ритуала призыва. Вообще, питерец работал «грязно» и, если можно так высказаться в этом контексте, ненаучно — больше доверял своим снам, чем наблюдениям и даже не удосужился отметить искомый овраг на карте.
— Да, не первые. Был уже до вас один учОный, профессор кислых щей, первый мой клиент, значит. Все о чувственных переживаниях рассказывал, на крыше сарая медитировал — большой оригинал! К самому яру мы раз всего с ним ходили, ему там плохо стало, я испугался еще — вдруг он там от переживаний своих дуба врежет, что тогда делать? Увел обратно к дому, он денек отлежался и уехал. Веселей, молодежь, мы уже и добрались!
Пятерка вышла к бревенчатому дому, обнесенном низеньким заборчиком. Во дворе пожилая женщина в синем платке сыпала в кормушку для курей зерно. Дмитрич помахал ей рукой и крикнул: «Открывай, Маринка, воротА, эхспидиция пришла!» В избе Дмитрича и Марины было чисто и сухо, но несколько темновато. Бабка обрадовалась гостям и действительно, как Дмитрич и обещал, угостила блинами. Кирилл обрадовался такому приему и шутил — ехали в лес, а приехали на деревню к дедушке! Павел достал из рюкзака фотокамеры и начал готовить оборудование к завтрашней вылазке, а Виктор с Алисой решили расспросить Марину о местных«чудесах в решете».
— Про паломников наших, прости Господи, Валик-то вам рассказал уже? Ну, не знаю тогда, что и добавить, не байки же Глашкины вам пересказывать. Тут и не припомнишь, чтоб чего случилось, тишь да гладь. Разве, про Землемера историю? Фольклор, а как же.
Марина начала рассказывать историю, которой ее прабабушка пугала свою дочку, чтобы та не ходила в лес одна. В начале двадцатого века деревня только закладывалась, и успели сложить только три избы, когда на единственную улицу ступил пришлый человек. Косматый, с нечесаной бородой, в рванье и без сумы, он назвался Землемером, и рассказал, что хочет, будто-то бы, строить тут церковь. Люди быстро поняли, что это юродивый, но милостыни он не просил, поселенцам не докучал — и прогонять его не стали. Он ходил вокруг деревни, шагами меряя землю, и каждый день заходил все дальше, с каждым заходом злее и мрачнее. В конце концов, придя на середину будущего поселка, разорался, что нет здесь места для постройки церкви его — застолблены века назад тут все леса, и должен он теперь идти дальше, и не будет местным людям спасения без его церкви. И с тех пор ходит он, меряя шагами землю, и нельзя ходить одному в лес — Землемер заберет с собой и заставит отмерять шагами лесную глушь, искать место для церкви.
Страница 3 из 9
