Будем оформлять

На ней было голубое платьице и большой бант на макушке. Она явно была чем-то огорчена. Тьфу, зачем я смотрю на нее… но я уже ничего не мог с собой поделать. В висках стучало, к горлу подступал ком, а в желудке заурчало.

Вскочив с лавочки, я спрятался за дерево и, убедившись, что на девочку не обращают внимания родители, окликнул ее. Она остановилась и стала осматриваться по сторонам. Я снова ее окликнул, на этот раз она встретилась со мной глазами.

— Ты чего такая грустная? Как тебя зовут?

— Женя, — пролепетала девочка.

— Женя. Красиво имя. Так почему ты грустная?

Девочка тут же расплакалась и подбежала ко мне. «Какая доверчивая». Всхлипывая, она поведала, что очень хочется вооон на тот аттракцион, но мама запрещает. Женя всхлипнула.

— Ну, почему же они тебе запрещают? А хочешь? Хочешь, я свожу тебя на эту карусель?

У Жени тут же загорелись глаза. Она несколько неуверенно, но сказала: «Хочу»… Какая прелесть. Она сама решила свою судьбу. Хочешь, так хочешь. Взяв девочку за руку, я повел ее в сторону аттракциона. Обернувшись, я увидел, что родители наконец-то спохватились ребенка, и ускорил шаг. Я попытался заглушить крики мамы и папы разговором с Женей. Девочка, повеселев, бодро шагала рядом, не замечая криков зовущих ее родителей.

Свернув с дорожки, которая вела к карусели, я спросил Женю, не хочет ли она каких-нибудь сладостей, мол, с ними будет намного веселее. Девочка с удовольствием согласилась. Было видно, что она совсем забыла о маме, не думала о том, что ее могут хватиться и искать. Она предвкушала запретный плод, представляла, как будет кружиться в ярких вагончиках, весело вереща и смеясь. А после расскажет родителям, как ей было хорошо, и зря они запрещали ей прокатиться на этом якобы опасном аттракционе. Только девочка еще не знала, что ни карусели, ни веселых впечатлений она не получит.

— А ты знаешь, Женя? У меня есть очень вкусные конфеты, в этом парке таких не продают совсем, я проверял. Я ведь тоже очень люблю сладкое, так же, как и ты.

— Да? — удивленно спросила девочка.

— А где у Вас эти конфеты?

— Они не совсем у меня, они в одном волшебном магазине, только он находится не в этом парке… — А как же карусели?

— Подожди. Мы обязательно пойдем на карусель, но ты ведь понимаешь, что без конфет нам туда не попасть! Ты ведь хочешь, чтобы было веселее?

— Хочу! Хочу! — засмеялась Женя.

— Ну, тогда пойдем?

— Пойдем!

Мы вышли из парка и быстро зашагали в сторону лесополосы. Я наверняка знал, что, немного пройдя, там уже не будет ни единого человека. Я четко следил за тем, чтобы Женя не начала что-то подозревать и волноваться. Видно, она твердо попала на крючок. Дети всегда ведутся на сладости, уж я это знал точно. Тот мальчик у озера тоже сразу клюнул на сладости, которые я ему пообещал, — мелькнуло в моей голове. Меня охватывало некоторое волнение, ладони предательски начали потеть, поэтому я периодически перехватывал руку девочки в другую кисть и вытирал ладонь о пальто.

— Женя. А хочешь, мы с тобой поиграем?

— Давай! А во что?

— А мы сейчас с тобой придумаем. Чтобы получить вкусные конфеты… — А где этот волшебный магазин? — перебила девочка.

Меня передернуло, неужели она насторожилась?

— Мы уже почти дошли, не переживай.

— Хорошо! Так во что поиграем?

— Поиграем в жмурки? Ты будешь главной в этой игре, будешь водить. Только это будут особые жмурки.

— А точно будет весело? Я не очень люблю эту игру, потому что я боюсь темноты, — огорчилась Женя.

— Не бойся, я ведь рядом, в обиду тебя ни за что не дам.

— Но я не хочу играть в жмурки! — на глазах девочки начали наворачиваться слезы.

Стало понятно, что еще немного, и ребенок заплачет. Но мы отошли уже достаточно далеко, чтобы нас кто-то услышал.

— А ты знаешь, Женя, что тех детей, кто плачет по пустякам, забирает Баба-Яга к себе в избушку?

— Баба-Яга? — девочка шмыгнула носом.

— Но, Бабы-Яги не существует… — Да какая разница, Баба-Яга или кто-то другой? — я начинал злиться. Эта девчонка должна была беспрекословно меня слушаться, а не начинать спорить! — Я тебе сказал, что нельзя плакать, и все! Или ты играешь, или я оставляю тебя здесь, и никаких тебе конфет и каруселей!

Женя тут же успокоилась и позволила завязать ей глаза.

Я ликовал. Меня трясло, я очень волновался. В голове было пусто, мозг не работал. Работали какие-то инстинкты, которые жили во мне, наверное, с самого рождения. Слишком долго я держал себя в руках, долго прятался, сколько раз я порывался выйти из дома и хватать каждого встречного ребенка, разрывать их животы, выпивать кровь! Ведь дети самые вкусные, самые чистые. Я с силой заставлял себя остаться дома. Голова в эти моменты просто разрывалась.