Кодекс чести

Голосовать перестал сразу, как обрызгали водой из лужи, и с тех пор шел по самой обочине. Как-то прошел двенадцать километров до ближайшей остановки, так ни одна сволочь и не остановилась. Долго ждал автобуса. В салоне ловил удивленные взгляды редких попутчиков, кондукторша с плохо скрываемой неприязнью (и чем я ей помешал, это же ее работа) потребовала оплатить проезд. Перестала орать, только когда я оставил в залог свой мобильный — оказалось, он по-прежнему был со мной в заднем кармане джинсов. Домой я вернулся за полночь. Проснувшись, обнаружил себя далеко не в лучшей форме. Спину саднило, ныли запястья, да и вечерняя«прогулка» в сырой одежде не прошла даром — изнутри долбила лихорадка, меня всего трясло от озноба. Нажрался таблеток, вроде помогло. Сейчас бы позвонить Карену, что не приду, но телефон остался у кондукторши. И отыскать мне ее не светит — вообще не помню, как выглядела. В памяти отложился только значок автобусного парка, прицепленный к перекидному ремню ее сумки. Зря я телефон отдал. Теперь даже Карену не позвонить, что не приду на работу. Позавтракал и уснул с этими мыслями. Проснулся только, когда солнце начало садится. Скорее включил телевизор, но новостей как назло не было. Чувствовал себя заметно лучше, к тому же кипел от злости. Эта сука убила Леху и пыталась покончить со мной. Но я жив, и она может повторить попытку, их же трое было, что я могу против них сделать? Это только американцам хорошо, пошел и купил ствол. Я должен использовать единственное преимущество — неожиданность. Я должен убить эту суку, пока она сама не догадалась, что я жив. Не явилась со своими дружками довершить начатое. Вот так просто — эта тварь должна, нет, просто обязана сдохнуть. Таким среди нормальных людей не место. А когда вспомнил, что у нее нож с кровью Лехи и моими отпечатками, то меня вообще проняло. Я должен достать Тоньку во что бы то ни стало.

Я успел до закрытия секс-шопа. Лузгал семечки, рассматривал макулатуру в полутьме киоска «Роспечати». Потом сел на трамвайной остановке, так, чтобы видеть дверь в секс-шоп. Она вышла не одна — ее сопровождал кто-то из вчерашних дружков, заклепки на его куртке поблескивали в лунном свете. Проследить не удалось — они сразу сели на шикарный мотоцикл и укатили. Оставалось только возвращаться домой.

Утром я проснулся от стука в дверь. Сердце упало в пятки. Я на цыпочках прокрался к двери и приник к глазку — по другую сторону двери стоял Карен. Я приоткрыл дверь, впустил его.

— Прости, дружище, — оправдывался я, — болею. Мобильник украли, не мог позвонить.

— Так ты новый купи, да?

— Не, я пока отлежусь, а ты давай без меня, ладно?

— Ладно. Ты выздоравливай. Заказов много.

Он ушел, а меня еще полчаса трясло. А ну как это был бы не Карен?! Хотя, может, виной ознобу была температура. Я решил, что полезно было бы проветриться, а заодно купить телефон. Самый дешевый.

Второй вечер я решил подкараулить Тоньку у подъезда, благо Леха успел рассказать, где та живет. Она приехала не одна, более того — мужиков на этот раз было трое. Я их совсем не разглядел, так как прятался за углом дома. Они все скрылись в подъезде, я рванул следом. Тонька жила на четвертом этаже. Я это понял по взбудораженным голосам, они как будто о чем-то спорили. Я остановился на втором этаже, прислушался. Рядом нестерпимо воняло помойкой, кто-то промахнулся и вывалил ведро мимо мусорки, оно и не мудрено в такой темноте. В углу виднелся силуэт присевшего на пол человека, должно быть, какой-нибудь бомж решил здесь заночевать. Я поднялся на пролет выше. Удар по голове сзади я пропустил.

Когда очнулся, проверил карманы. Лишь погодя вспомнил, что ничего не брал, поскольку собрался на дело. Дело! Вспомнил за чем пришел. Я поспешил на четвертый, увидел пробивающийся из-за прикрытой двери одной из квартир свет. Ее хата, наверняка. Я подкрался, прислушался. Тихо. Поди-ка спит или отрубилась, а эти ушли и поленились нормально закрыть дверь. Везение было недолгим — по лестнице кто-то спешно поднимался, их было несколько. Конечно, это могли возвращаться те трое, был риск, что они заглянут к Тоньке. Но маловероятно. Я, стараясь не шуметь, юркнул в квартиру и притворил за собой дверь. На драных обоях что-то темнело. В комнате напротив кровати стояла тумба, с которой лился голубоватый свет забытого ноутбука. Надо будет его прихватить, в нем, может, убийство Лехи тоже есть. Я закрыл его, прервав какой-то процесс то ли копирования, то ли удаления, чтобы Тонька, случайно открыв глаза, не увидела меня. Тут же, на тумбе, лежал тот самый ножик. Словно нарочно. Я обернулся. Тонька лежала на кровати, простыни были смяты, покрывало свешивалось на пол. Трудно представить более подходящий момент.

Я осторожно поднял одну из подушек, она валялась там же, на полу. Темная, скорее всего красная, и гладкая на ощупь. Шелк или атлас, я не разбираюсь. И тяжелая. Глядя на бардак, мне ничего и в голову не пришло, мало ли кто как спит?