Попутчик

— … И тогда он как закричал: Ты обязан! Я тебя уволю!

Всё как обычно — никчемные разговоры неудачников. Только женщины, выпивка, машины… ну и работа, конечно же. Меня тоже приглашали присоединиться, но я сослался на усталость и сбежал к себе наверх. Постепенно я задремал и даже начал смотреть какой-то сон.

— Эй, сосед, — меня осторожно похлопали по руке, — скоро граница, просыпайся.

Итак, самый последний рывок и всё, я на месте.

Поезд тихо замедлял ход. Мы подъезжали к Белорусской границе. По вагону прошла проводница, раздавая всем пассажирам миграционные карточки.

— Простите, — она наклонилась ко мне, демонстрируя расстегнутые пуговки на форменной блузе, — тут одна женщина везет водку в подарок. Можно мы к вам в багаж положим пару бутылок?

— А почему ко мне? — я не хотел связываться с чужими проблемами.

— Ну, понимаете, она везет пять бутылок, а можно только две… Никаких проблем не будет, не волнуйтесь.

— Ну, ладно, давайте.

— сдался я. Ведь не отстанет же!

Сверкая улыбкой, проводница стала укладывать ко мне в багаж бутылки. При этом она постаралась наклониться пониже, чтобы я наверняка разглядел ее «добро». Я сделал вид, что за окном есть что-то жутко интересное.

Тут поезд дернулся и остановился. Послышались голоса. Таможенники шли по вагону, останавливаясь, чтобы проверить багаж и документы. До меня им оставалось два плацкарта, как вдруг вагон начал заполняться дымом. Тревожные крики зазвучали все громче, забегала взволнованная проводница. Таможенники напряглись и распределились по вагону, бубня что-то в рации. Среди гомона сверкнуло слово «теракт». Шум голосов многократно усилился. Люди вскакивали со своих мест и торопились к выходу, но таможенники заставили всех вернуться обратно.

— Не положено, таможенная зона! Всем оставаться на своих местах!

Тем временем, дыму набралось столько, что дышать было уже трудно. Проводница разносила всем мокрые полотенца. Мой сосед, здоровенный детина, вскочил и побежал к выходу. Его задержали, но он, объятый паникой, крича «Я гражданин России! Вы не имеете права!»… размахивал кулаками и, зажмурившись, крутил башкой. Его быстро скрутили и запихнули в купе к проводникам. Наконец, бравые таможенники получили приказ эвакуировать людей и принялись выводить напуганных пассажиров. Едкий черный дым мешал дышать, щипал глаза и не позволял видеть ничего далее собственной руки. Но мне зрение было ни к чему. Я прекрасно знал, куда мне нужно двигаться. Я с легкостью обошел шарившего вокруг руками, ослепшего от дыма таможенника и двинулся к цели. Я нашел его в тамбуре. Он остервенело раскручивал замок на дверях вагона. Он все еще надеялся на спасение, хотел избежать своей участи. Я подошел вплотную и положил ему на плечо руку, крепко сжав пальцы. Он дернулся, всхлипнул, рванулся было в сторону, потом обмяк и стал оседать на пол. Я присел перед ним на корточки.

— Ну, что, Вячеслав, ты проиграл. Я все-таки нашел тебя.

Я позволил личине медленно стекать с меня. Когда-то это причиняло мне боль, но теперь мне было приятно. Зверь, сидящий внутри меня, знал, что его выпускают на волю.

— Едааа… — невнятно прошипел я изменившимися губами.

Жертва попыталась было потерять сознание, но я вонзил в его плечо длинные серые когти, и сознание вернулось. Мне нужно было видеть его глаза. Зверю хватило бы и крови, но Я хотел большего. Я хотел душу.

Когда все кончилось, я медленно поднялся на ноги. Зверь сыто ворча снова укладывался спать. Я неторопливо умылся, привел в порядок испачканную кровью одежду и вернулся в вагон. Его не найдут: мой зверь голодал очень долго. Его одежду я затолкал в дырку туалета. Я лег на полку и закрыл глаза.

Чьи-то руки коснулись моего плеча.

— Мужчина! Мужчина! Вы живой? — та проводница.

Я застонал и приподнялся. Дыма в вагоне стало меньше. Оно и понятно, тряпка, пропитанная чадящим раствором, уже выгорела и превратилась в маленькую горстку пепла. Проводница испуганно посмотрела на меня, потом повернула голову и закричала:

— Эй, тут пассажиру плохо! Врача сюда!

Подошли таможенники, пришел врач. Сделал мне укол, и я уснул. Когда проснулся, увидел гибкую спинку проводницы. Она сидела, привалившись к стеночке, и читала какую-то дамскую ерунду. Я протянул руку и провел по ее спине. Она замерла. Моя рука нырнула под белую форменную блузку, прошла по ребрам, накрыла живот. Она прерывисто вздохнула и повернулась ко мне. Я обхватил ладонью ее грудь, обтянутую кружевом бюстгальтера, медленно расстегивая пуговки на блузке второй рукой. Ее пальчики трогали мою грудь, живот. Вот она уже борется с ремнем на джинсах. Я не стал ей помогать. Терпкий, приятный запах молодого женского тела дразняще щекотал мои ноздри. Она была заведена до предела. Наконец, справившись с моими джинсами, она стащила их с меня и, задрав синюю юбчонку, забралась на меня верхом…