Мерный перестук колес мягко убаюкивал. Я лежал на верхней полке и прислушивался к разговору соседей по плацкарту…
Добавить в моё избранное
5 мин, 27 сек 8731
Я оставил ее отдыхать, а сам пошел на свое место. Мой попутчик обрадовано затараторил, рассказывая про происшедший инцидент.
— Представляешь, брат, этот урод устроил поджег и слинял. А тебе крепко досталось. Давай, отметим твое второе рождение.
— он разлил по стаканчикам водку и придвинул ко мне нарезанную крупными кольцами колбасу.
Я легко опрокинул в себя стакан. Потом еще один, и еще… Я не умел пьянеть и мог вливать в себя эту гадость литрами. А вот мой сосед уже здорово окосел.
— Давай в картишки перекинемся — заплетающимся языком выговорил он.
— Давай на что играем?
— Не-не-не, я на деньги ни-ни. Жена прознает — убьет. Она у меня ух!
— Не, брат, какие деньги?! — Я хлопнул его по плечу.
— сыграем на … ну хоть на душу… Он удивленно глянул на меня, а потом заржал:
— Ха-ха-ха-ха! На душу! Ну ты и отмочил! Ща я тебя под орех разделаю, пусть твоя душа мне огород вскопает — он снова заржал.
Он раздал карты. Я не особенно всматривался в свои, меня еще никто не обыгрывал. Этот раз не стал исключением. Мы еще немного выпили, он рассказал про свою семью — жена, двое пацанов, все как у людей. Потом я вернулся к своей проводнице. Мы отлично скоротали время. Вот и Чернигов. Я вернулся в свой плацкарт, помог своему попутчику вытащить не перрон чемоданы, выкурили на прощание сигаретку.
— Прощевай, брат, — он протянул мне свою мозолистую ладонь.
— Отчего же прощай? — удивленно вскинул я брови, — ты мне должен, не забыл?
Он нахмурился.
— Ты мне душу в карты проиграл. Помнишь?
— Ну.
— Он смотрел на меня исподлобья, начиная нервничать.
— Да не суетись, сосед, я ее не сейчас возьму. У тебя есть год. Через год я за ней приду.
— Я крепко сжимал его руку. Он покраснел от натуги, бисеринки пота выступили на его лбу. А все сильнее сжимал пальцы.
— Ты можешь бежать. Беги, сосед.
Сквозь мою улыбку слегка проступили черты Зверя. Моя новая жертва издала протяжный хрип, полубезумным взглядом шаря по моему — нашему — лицу. Я приподнял губу, показав белые клыки, еще раз сдавил его ладонь и отпустил. Он отпрянул, упав на задницу, и стал отползать, не обращая внимания на израненную руку. Я вскочил в двинувшийся вагон, и, не оглядываясь, вернулся к своей проводнице. У меня еще есть время. Зверь сыт, и будет спать целый год. А потом начнется охота.
— Представляешь, брат, этот урод устроил поджег и слинял. А тебе крепко досталось. Давай, отметим твое второе рождение.
— он разлил по стаканчикам водку и придвинул ко мне нарезанную крупными кольцами колбасу.
Я легко опрокинул в себя стакан. Потом еще один, и еще… Я не умел пьянеть и мог вливать в себя эту гадость литрами. А вот мой сосед уже здорово окосел.
— Давай в картишки перекинемся — заплетающимся языком выговорил он.
— Давай на что играем?
— Не-не-не, я на деньги ни-ни. Жена прознает — убьет. Она у меня ух!
— Не, брат, какие деньги?! — Я хлопнул его по плечу.
— сыграем на … ну хоть на душу… Он удивленно глянул на меня, а потом заржал:
— Ха-ха-ха-ха! На душу! Ну ты и отмочил! Ща я тебя под орех разделаю, пусть твоя душа мне огород вскопает — он снова заржал.
Он раздал карты. Я не особенно всматривался в свои, меня еще никто не обыгрывал. Этот раз не стал исключением. Мы еще немного выпили, он рассказал про свою семью — жена, двое пацанов, все как у людей. Потом я вернулся к своей проводнице. Мы отлично скоротали время. Вот и Чернигов. Я вернулся в свой плацкарт, помог своему попутчику вытащить не перрон чемоданы, выкурили на прощание сигаретку.
— Прощевай, брат, — он протянул мне свою мозолистую ладонь.
— Отчего же прощай? — удивленно вскинул я брови, — ты мне должен, не забыл?
Он нахмурился.
— Ты мне душу в карты проиграл. Помнишь?
— Ну.
— Он смотрел на меня исподлобья, начиная нервничать.
— Да не суетись, сосед, я ее не сейчас возьму. У тебя есть год. Через год я за ней приду.
— Я крепко сжимал его руку. Он покраснел от натуги, бисеринки пота выступили на его лбу. А все сильнее сжимал пальцы.
— Ты можешь бежать. Беги, сосед.
Сквозь мою улыбку слегка проступили черты Зверя. Моя новая жертва издала протяжный хрип, полубезумным взглядом шаря по моему — нашему — лицу. Я приподнял губу, показав белые клыки, еще раз сдавил его ладонь и отпустил. Он отпрянул, упав на задницу, и стал отползать, не обращая внимания на израненную руку. Я вскочил в двинувшийся вагон, и, не оглядываясь, вернулся к своей проводнице. У меня еще есть время. Зверь сыт, и будет спать целый год. А потом начнется охота.
Страница 2 из 2
