Визитка

Откуда взялась эта страсть к хвастовству и браваде, гордыне и мелочному тщеславию? Не иначе, как в меня вселился какой-то злобный неприкаянный дух, заставивший написать на визитке все свои регалии, полученные в жизни. Включил даже детские достижения: обладатель грамоты за отличные успехи в изучении японского языка, звеньевой, председатель совета пионерской дружины школы-интерната города Хабаровска и прочее, и прочее. И всё это дерьмо вместо единственной скромности, писанной после фамилии: «Вице-консул»!

Сразу после назначения в Японию с меня сорвало крышу. Еще бы, юноша, который ничего, кроме учебы, работы, интерната и университетской общаги не имел, вдруг оказался в положении блюстителя государственных интересов России. Да и в родной стороне не было у меня ни семьи, ни жилья. Из всех знаний овладел лишь японским языком и редким умением улаживать конфликты.

И я научился работать с одержимостью настоящего японца.

Как должностное лицо государства не только защищаю его интересы, но в мои обязанности входит содействие развитию культурных связей. Вот именно этот пункт должностной инструкции нравится мне более других, и именно ему отдаюсь всей душой.

Первое, что сделал, определившись с жильем в своем консульском округе Осаке, приобрел японскую лайку акиту-ину, олицетворяющую для меня не только несокрушимую мощь японского характера, подчеркиваемую тяжелым костяком и внушительной широкоскулой головой, но и дом.

Вряд ли, кто знал тепло домашнего очага, поймет, что иметь сироте собаку — это привилегия, а акиту — честь. Она, суровая элитная сука, стала для меня настоящим воспитателем твердости, уверенности, последовательности. Ей — своенравной — удалось выковать из меня лидера. Рядом с умной и бесстрашной акита-ину я император!

Особый интерес — бумага васи. Васи — это то, чем по праву гордиться Япония. Мне как-то довелось самому сделать её небольшой образец в Фукуи-Кэн.

Не случайно упомянул префектуру Фукуи. Дело в том, что провинция Этидзен находится именно там. Есть несколько «знаменитостей» этой маленькой префектуры на стыке районов Кансай и Хокурику: гречишная лапша, крабы, горячие источники, горные лыжи и, конечно, бумага. К каждому названию местной достопримечательности прибавляется слово-топоним«Этидзен», потому и бумага — этидзэн-васи. Края получаются все в лохмотьях — это и есть один из признаков настоящей «растрепанной» васи.

В тот злополучный день приехал в Этидзен и выкупил заранее заказанные сто штук визиток из васи с мохнатыми краями, где и прописал все свои достижения.

Ошибка, роковая ошибка! Вместо того чтобы упиваться собственным бессмысленным высокомерием, лучше бы вспомнил, что обычные визитки кончились, а мне пора на приём, где я тогда помогал с синхроном. Тут как раз советник-посланник приглашает меня доехать до посольства. И я, напыщенный болван, с портфелем, набитым идиотскими визитками, отправляюсь на закрытый приём в честь О-Иэмото Урасэнкэ по имени Сэн Сосицу.

До сих пор не могу поверить, что посмел Великому Мастеру чайной церемонии предложить свою навороченную визитку-мэйси.

Только увидев весёлый блеск в глазах Мастера понял свою оплошность, хотел забрать визитку, но было поздно. Не помню, что он говорил, кажется, особенно оживленно обратил внимание всех собравшихся на мои грандиозные заслуги перед человечеством, которые обнаружились благодаря японской бумаге.

Моя обреченность стала очевидной — в лучшем случае, все «международники» до конца моих дней в этой стране будут меня подкалывать.

Но самое неприятное — великий человек, спокойный, элегантный, в черном кимоно, смеясь, поднес злополучную мэйси к глазам моего шефа. А он, похохатывая, обернулся ко мне и попросил с утра зайти к нему в кабинет.

Теперь после приёма сижу в кафе и кляну свою мальчишескую дурь, из-за которой меня, скорее всего, вышлют из страны. Хотел пожалеть акиту-ину, но жалости достоин только я — не лайка умрет от тоски по мне, мое сердце не выдержит разлуки.

Внезапно музыка смолкла, свет потускнел, а из двери, что выходила на жаркую улицу, потянуло холодом. Вместе со струйкой заиндевелого воздуха в кафе вошла женщина и направилась к столику, где я лелеял планы сеппуку. Я узнал в ней особу, мелькавшую на том самом приёме. Хотел опустить глаза, но дерзость не позволила. Чего, в самом деле, миндальничать — всё кончено, у меня нет завтрашнего дня. Сейчас пойду куплю вакизаши, воткну его себе в живот и кирдык тебе, вице-консул Коля. Смотрел на женщину не мигая, не приглашая, но она не ждала приглашения. Просто села и тоже уставилась на меня с лисьей ухмылкой, обнажая острые клыки.

— Вот только не говорите, что вы кицунэ. Не верю во все эти ваши японские бредни.

— Могу показать хвостики. Правда, особо хвастать нечем — каких-то три жалких хвостишки. Разве это заслуги? Вот вы у нас действительно выдающийся деятель, — она фыркнула.