К ночи Нина выматывалась так, что гудели ноги. Но как прожить без утренних воплей — «Бабаська пийшля!» И без круговерти: приготовить, умыть, накормить, на горшок посадить — и так четыре раза за день. Не сдавать же внучек в садик…
Добавить в моё избранное
4 мин, 57 сек 7380
А потом мир канул в сплошной мрак. И Нина тоже.
Очнулась от назойливо-радостного солнышка. Его лучи дробились в кружеве гардин и громко курлыкали. Бог ты мой, это ж домофон! Нина еле дошла до двери, нажала кнопку, не спрашивая «кто». Через минуту вошёл запыхавшийся Борька, внимательно оглядел тёщу, нахмурился и стал командовать: «Мама Нина, нужно прилечь. Вызову врача. Ольга с ребятами дома, не беспокойтесь». Язык не захотел шевелиться, ноги стали ватными, и Нина подчинилась. В ожидании неотложки Борька бестолково суетился, тащил к постели всё подряд: воду, фрукты, аптечку, посуду. Нина спросила: «Девчонки-то как»? Зять опустил голову и тихо ответил: «Безобразничают, как всегда. Миленка в углу стоит, наказали за рукоприкладство. Викиного пацана всё шпыняет, а Милорада ябедничает». Нина, стиснув одеяло, нашла силы спросить про Вику — как продвигается следствие. Борька недоумённо посмотрел на неё: мол, о чём вы, мама?
В пустой прихожей кто-то завозился, потом вздохнул. Нина глянула на напрягшегося зятя — ишь, сделал вид, что не услышал. И чего это он глаза прячет да отворачивается? Ночной звонок… А вдруг Вика добралась… до хохотушки-непоседы Миленочки… до внученьки… Словно тяжёлая плита опустилась на грудь, и Нина захрипела. Борька наклонился над нею, уставился чёрными провалами глазниц… — Всё думаю, как ТАМ мама… — сказала молодая женщина, стоявшая у большого семейного, как иногда цинично говорят — «на вырост», — надгробия.
— Наверное, как и здесь. У каждого свой мир, заботы, проблемы. Может быть, даже полегче — таки под крылышком у самого Господа, — ответил мужчина в полицейской форме.
— Поехали, девчонок пора из садика забирать.
— Так тяжело всякий раз оставлять её одну, — всхлипнула женщина.
— А вот одиночества здесь точно нет, — тихо вымолвил мужчина и повлёк жену к машине.
Несмотря на конец октября, у мраморных плит зеленели травинки.
Очнулась от назойливо-радостного солнышка. Его лучи дробились в кружеве гардин и громко курлыкали. Бог ты мой, это ж домофон! Нина еле дошла до двери, нажала кнопку, не спрашивая «кто». Через минуту вошёл запыхавшийся Борька, внимательно оглядел тёщу, нахмурился и стал командовать: «Мама Нина, нужно прилечь. Вызову врача. Ольга с ребятами дома, не беспокойтесь». Язык не захотел шевелиться, ноги стали ватными, и Нина подчинилась. В ожидании неотложки Борька бестолково суетился, тащил к постели всё подряд: воду, фрукты, аптечку, посуду. Нина спросила: «Девчонки-то как»? Зять опустил голову и тихо ответил: «Безобразничают, как всегда. Миленка в углу стоит, наказали за рукоприкладство. Викиного пацана всё шпыняет, а Милорада ябедничает». Нина, стиснув одеяло, нашла силы спросить про Вику — как продвигается следствие. Борька недоумённо посмотрел на неё: мол, о чём вы, мама?
В пустой прихожей кто-то завозился, потом вздохнул. Нина глянула на напрягшегося зятя — ишь, сделал вид, что не услышал. И чего это он глаза прячет да отворачивается? Ночной звонок… А вдруг Вика добралась… до хохотушки-непоседы Миленочки… до внученьки… Словно тяжёлая плита опустилась на грудь, и Нина захрипела. Борька наклонился над нею, уставился чёрными провалами глазниц… — Всё думаю, как ТАМ мама… — сказала молодая женщина, стоявшая у большого семейного, как иногда цинично говорят — «на вырост», — надгробия.
— Наверное, как и здесь. У каждого свой мир, заботы, проблемы. Может быть, даже полегче — таки под крылышком у самого Господа, — ответил мужчина в полицейской форме.
— Поехали, девчонок пора из садика забирать.
— Так тяжело всякий раз оставлять её одну, — всхлипнула женщина.
— А вот одиночества здесь точно нет, — тихо вымолвил мужчина и повлёк жену к машине.
Несмотря на конец октября, у мраморных плит зеленели травинки.
Страница 2 из 2
