На окраине города, в общем-то, не такого большого, чтобы считаться мегаполисом, но и не такого маленького, чтобы быть селом, поселился один мужичок. Там, на окраине, все еще стояли небольшие домики, тихонько бытовавшие в тени замков нуворишей, небольшие огородики, домашняя скотинка и прочие милые прелести, совсем не присущие суетливому городу. И, как водится в местах не суетных, все не суетные жители в округе прекрасно знали друг о друге почти все. Не то, что город со своими людскими муравейниками, где соседи, прожив полвека напротив, друг дружку в лицо не знают.
Добавить в моё избранное
47 мин, 0 сек 17947
И уж сколько она начальству не говорила — а все без толку. Им не до кухни, видите ли! Как жрать мастерски приготовленные вкусности — так первыми, а как вытяжку наладить — не до кухни. Лицемеры, одним словом!
Петрович, откровенно говоря, не очень-то горел желанием ковыряться в больничном электричестве. Положа руку на сердце, Анатолий Петрович крепко подумывал о смене профессии, сильно побаиваясь своего опасного ремесла, но отказать сдобной булочке никак не мог. Уж больно хороша была ее наливка! Тем паче, что за работу повариха посулила аж две поллитры этого самого нектара.
Запасшись инструментом и отвагой, Петрович ринулся в бой с коварным током, предварительно тяпнув домашней настойки для храбрости.
Вытяжка, как и было ей положено, располагалась прямо над электрической варочной поверхностью. Чтобы подобраться к объекту труда, Петровичу нужно было взгромоздиться на железный стол, вплотную примыкавший к плите. Чтобы в очередной раз не наломать дров, Петрович решил сперва глянуть на неполадку, а уж после принимать решение, стоит ли рисковать. Очередной визит к Рыжему не стоил даже канистры наливки.
Гигиена — прежде всего! А больничная гигиена — так вообще, прежде всякой другой гигиены. Тем более в помещении пищеблока. Петрович напялил бахилы на ноги, почему-то предварительно сняв больничные тапки, и начал восхождение. Обесточить вытяжку отдельно было нельзя, только вместе с кухней и освещением. А ковыряться впотьмах Петровичу совсем не хотелось. Скрепя сердцем, доблестный электрик вскрыл панель, скрывавшую электрическую часть злополучной вытяжки.
Тю, какая ерунда! Всего-то открутился провод. Болт, крепивший контакт питания вытяжки, просто отсутствовал и провод свободно болтался, то замыкая цепь, то прерывая ее. Мелочь!
Каждый электрик знает: смотри, куда ступаешь! Много чего может оказаться под ногами. В особенности, когда ты чем-то очень важным и очень опасным занят. А электричество может быть очень опасным. Уж это в полной мере осознал Петрович, не единожды испытав побои электротоком на своей шкуре.
Петрович взял раздобытую поварихой крепежную деталь, подходящую по размеру, и уже готов был закончить плевый ремонт. Но судьба-злодейка горазда на выдумки! Со стола до места крепления провода достать было сложно, и Петрович аккуратно перенес голую, облаченную в бахилу стопу, на варочную поверхность.
Ну вот какой сволочи пришло в голову включить печку на полную?! Бахила, вспыхнув порохом, моментально обнажила голую ногу Петровича чьему-то коварству. Не иначе, как Рыжего проделки! Стопа тут же зашкварчала и крепко припеклась к раскаленной поверхности, как стейк к сковородке. Стейк из собственной ноги в меню Петровича не входил и бедняга-электрик, издав матерный вопль, тут же с силой попытался оторвать прикипевшую и уже подрумянившуюся конечность. Чтобы сделать это решительно быстро, Петрович ухватился рукой за то, что, собственно, под рукой было. Не специально. Инстинктивно. Судьба-злодейка подсунула под руку Петровича…, да, да, да, всю электрическую часть, питавшую вытяжку.
Петрович был просто обречен на свидание с Рыжим!
Перемены в месте свидания удивили даже повидавшего на своем веку Анатолия. Прежде совсем не веселое, местами даже печальное место, преобразилось в сущий балаган! По стенам коридора, ведущего к стойке, были развешаны портреты Петровича в памятные для него электрические моменты. Возле стойки толпилась куча народа. Все веселились и ждали виновника торжества. Одуванчик, как самый длинный, держал на вытянутых руках плакат с надписью: «Петрович, жги!». Какой-то неопрятный дрыщ, видимо коллега Рыжего, лихо сновал в толпе, призывая делать ставки. Сам того не желая, Петрович стал иконой всеобщего веселья. И это как-то приободряло бедолагу.
Впереди всей толпы стоял Рыжий, держа в руках бюст какого-то бородатого мужика. Петрович воодушевлено зашкандыбал к ожидавшей его толпе, по пути распространяя аромат жареного мяса.
Рыжий выступил навстречу Петровичу и тожественно произнес:
— А премия Дарвина в этом году вручается… — и без торжественного оглашения номинанта, с силой всунул бюст бородатого дядьки в Петровича.
Петрович, не особо знакомый с Дарвиным, был польщен и широко разулыбался. А Рыжему было не до улыбок. Нервно заламывая пальцы и пережевывая зубы, Рыжий пустился в очередную профилактическую беседу.
— Как Вы себя чувствуете, расчудесный Вы мой, Анатолий Петрович? — сквозь зубы прошипел Рыжий, памятуя о прошлом визите его обморочного козла и не желая в этот раз спугнуть птицу счастья.
— Спасибо, уже лучше! — учтиво ответил улыбающийся Петрович. Петрович уже понял, что сегодня намечался его очередной день рожденья и был готов к поздравлениям и подаркам.
— Вот это-то и печально, — посетовал Рыжий, — я, откровенно говоря, рассчитывал на иной ответ.
— Не дождетесь! — весело и совсем не подумав, выпалил Петрович.
Петрович, откровенно говоря, не очень-то горел желанием ковыряться в больничном электричестве. Положа руку на сердце, Анатолий Петрович крепко подумывал о смене профессии, сильно побаиваясь своего опасного ремесла, но отказать сдобной булочке никак не мог. Уж больно хороша была ее наливка! Тем паче, что за работу повариха посулила аж две поллитры этого самого нектара.
Запасшись инструментом и отвагой, Петрович ринулся в бой с коварным током, предварительно тяпнув домашней настойки для храбрости.
Вытяжка, как и было ей положено, располагалась прямо над электрической варочной поверхностью. Чтобы подобраться к объекту труда, Петровичу нужно было взгромоздиться на железный стол, вплотную примыкавший к плите. Чтобы в очередной раз не наломать дров, Петрович решил сперва глянуть на неполадку, а уж после принимать решение, стоит ли рисковать. Очередной визит к Рыжему не стоил даже канистры наливки.
Гигиена — прежде всего! А больничная гигиена — так вообще, прежде всякой другой гигиены. Тем более в помещении пищеблока. Петрович напялил бахилы на ноги, почему-то предварительно сняв больничные тапки, и начал восхождение. Обесточить вытяжку отдельно было нельзя, только вместе с кухней и освещением. А ковыряться впотьмах Петровичу совсем не хотелось. Скрепя сердцем, доблестный электрик вскрыл панель, скрывавшую электрическую часть злополучной вытяжки.
Тю, какая ерунда! Всего-то открутился провод. Болт, крепивший контакт питания вытяжки, просто отсутствовал и провод свободно болтался, то замыкая цепь, то прерывая ее. Мелочь!
Каждый электрик знает: смотри, куда ступаешь! Много чего может оказаться под ногами. В особенности, когда ты чем-то очень важным и очень опасным занят. А электричество может быть очень опасным. Уж это в полной мере осознал Петрович, не единожды испытав побои электротоком на своей шкуре.
Петрович взял раздобытую поварихой крепежную деталь, подходящую по размеру, и уже готов был закончить плевый ремонт. Но судьба-злодейка горазда на выдумки! Со стола до места крепления провода достать было сложно, и Петрович аккуратно перенес голую, облаченную в бахилу стопу, на варочную поверхность.
Ну вот какой сволочи пришло в голову включить печку на полную?! Бахила, вспыхнув порохом, моментально обнажила голую ногу Петровича чьему-то коварству. Не иначе, как Рыжего проделки! Стопа тут же зашкварчала и крепко припеклась к раскаленной поверхности, как стейк к сковородке. Стейк из собственной ноги в меню Петровича не входил и бедняга-электрик, издав матерный вопль, тут же с силой попытался оторвать прикипевшую и уже подрумянившуюся конечность. Чтобы сделать это решительно быстро, Петрович ухватился рукой за то, что, собственно, под рукой было. Не специально. Инстинктивно. Судьба-злодейка подсунула под руку Петровича…, да, да, да, всю электрическую часть, питавшую вытяжку.
Петрович был просто обречен на свидание с Рыжим!
Перемены в месте свидания удивили даже повидавшего на своем веку Анатолия. Прежде совсем не веселое, местами даже печальное место, преобразилось в сущий балаган! По стенам коридора, ведущего к стойке, были развешаны портреты Петровича в памятные для него электрические моменты. Возле стойки толпилась куча народа. Все веселились и ждали виновника торжества. Одуванчик, как самый длинный, держал на вытянутых руках плакат с надписью: «Петрович, жги!». Какой-то неопрятный дрыщ, видимо коллега Рыжего, лихо сновал в толпе, призывая делать ставки. Сам того не желая, Петрович стал иконой всеобщего веселья. И это как-то приободряло бедолагу.
Впереди всей толпы стоял Рыжий, держа в руках бюст какого-то бородатого мужика. Петрович воодушевлено зашкандыбал к ожидавшей его толпе, по пути распространяя аромат жареного мяса.
Рыжий выступил навстречу Петровичу и тожественно произнес:
— А премия Дарвина в этом году вручается… — и без торжественного оглашения номинанта, с силой всунул бюст бородатого дядьки в Петровича.
Петрович, не особо знакомый с Дарвиным, был польщен и широко разулыбался. А Рыжему было не до улыбок. Нервно заламывая пальцы и пережевывая зубы, Рыжий пустился в очередную профилактическую беседу.
— Как Вы себя чувствуете, расчудесный Вы мой, Анатолий Петрович? — сквозь зубы прошипел Рыжий, памятуя о прошлом визите его обморочного козла и не желая в этот раз спугнуть птицу счастья.
— Спасибо, уже лучше! — учтиво ответил улыбающийся Петрович. Петрович уже понял, что сегодня намечался его очередной день рожденья и был готов к поздравлениям и подаркам.
— Вот это-то и печально, — посетовал Рыжий, — я, откровенно говоря, рассчитывал на иной ответ.
— Не дождетесь! — весело и совсем не подумав, выпалил Петрович.
Страница 11 из 14
