На окраине города, в общем-то, не такого большого, чтобы считаться мегаполисом, но и не такого маленького, чтобы быть селом, поселился один мужичок. Там, на окраине, все еще стояли небольшие домики, тихонько бытовавшие в тени замков нуворишей, небольшие огородики, домашняя скотинка и прочие милые прелести, совсем не присущие суетливому городу. И, как водится в местах не суетных, все не суетные жители в округе прекрасно знали друг о друге почти все. Не то, что город со своими людскими муравейниками, где соседи, прожив полвека напротив, друг дружку в лицо не знают.
Добавить в моё избранное
47 мин, 0 сек 17936
А уж выражаться он мог красочно и долго. Матерный слог главного инженера, не уступавший певучестью Пушкинским творениям, животворящим ручьем изливался на весь завод, вгоняя в краску молодых практиканток и вызывая неподдельную зависть у сторожил.
Прослушав вкратце изложенную альтернативную биографию и узнав о ближайших перспективах из уст раздосадованного главного инженера, Петрович принялся устранять неполадку. На удивление, щиток был исправен, о чем свидетельствовал яркий огонек тестера в руках электрика. И без того непростое дело усложнялось на глазах. Еще бы! Пятница! Вечер! И Петрович навеселе. События норовили повториться… Единственным местом, где возможно таилась проблема, был большой железный короб, присобаченный к первому от заводоуправления фонарю. Залезть в него можно было сквозь небольшие железные дверцы внизу, став по-собачьи и извернувшись дугой. За эту удачную конструкцию Петрович не единожды возблагодарил ее создателя, отводя тому отдельный котел в аду. Но делать было нечего, надо было устранять.
Оставив робу в помещении, чтобы не измазать и нацепив на голову фонарь, Петрович ринулся в бой, приняв весьма неоднозначную позу. И ведь, как на беду, тестер остался в робе. Не бежать же за ним, не так ли?
Беда не приходит одна… Гороховая каша, съеденная Петровичем в обед, была на редкость вкусна. Но видимо что-то в рецепте не очень сочеталось с организмом электрика. Это «несочетание» буквально через час дало о себе знать загадочными бурлениями в животе и вполне конкретными позывами. Опасную симптоматику Петрович, как ему показалось, успешно подавил пятью стопарями«Пшеничной». Но ему показалось. Естество остро дало о себе знать, как только Петрович подле ящика принял позу, не очень-то приличную для приличной женщины и категорично неприемлемую для нормального мужика. Променад в заводоуправление и обратно грозился перерасти в сущую катастрофу перед лицом высокого начальства.
Особую пикантность позе придавали штаны, весьма неплотно державшиеся на иссушенном торсе электрика. Так и не найдя на чем держаться, штаны аккуратно сползли, обнажив волосатый зад Петровича взору главного инженера, стоявшего сразу за ним.
Каждый электрик знает, как в критических ситуациях обойтись без тестера. Петрович, будучи настоящим электриком в критической ситуации, принял волевое решение аккуратно потрогать пальцем соединение. Быстро так, вскользь. Если тяпнет — значит ток есть.
Но за палец Петровича никто не тяпнул. А это означало, что проблема таилась в кабеле, идущем к наружному освещению. И это автоматически означало, что решение такой масштабной проблемы точно откладывается на неопределенный срок. Ну, хотя бы до понедельника. На радостях, Петрович встрепенулся и лихо мотнул головой вверх, со всего маху приехав плешью во что-то железное и твердое, напоминавшее контакт. И Петровича ТЯПНУЛО.
Позабыв о пикантности позы, о высоком начальстве, о природных позывах и обо всем мирском, Петрович устремился в небеса. В это раз пендель был очень хорош!
Возле стойки Петровича уже ожидал совсем не добрый Рыжий в компании двоих светлых мужичков. На этот раз компанию Рыжему составил Маляр и еще один долговязый паренек. Высокий и худой, на тоненьких ножках, с пышными, кучерявыми волосами почти белого цвета, торчавшими в разные стороны, паренек очень смахивал на одуванчик.
Завидев знакомое лицо, Петрович воодушевился и на свою беду выпалил:
— О, снова галюн!
Рыжий, по-видимому, не очень согласный с такой трактовкой, незамедлительно отписал Петровичу смачную плюху. Версия о галлюцинациях тут же была отвергнута Петровичем, как несостоятельная.
— Не ждал я столь скорого свидания! — начал Рыжий, — и месяца не прошло. Но на собственную жизнь у тебя, как я погляжу, другие планы.
— Не понял, — с наивным непониманием ответил Петрович.
— А чего ты не понял, угорь электрический? То, что тебя током побило? Или то, что ты — хронический идиот?
— Как током? — продолжая тупить, возражал Петрович, — линия то обесточена была? Я же пальцем ее пробовал!
— Ты бы еще %«— Молчать! — тут же прервала Рыжего Кассирша, доселе тихо писавшая что-то.»
— … детородным органом попробовал! — повинуясь требованию ее величества бюрократии, перефразировал Рыжий, — или ты думаешь, тебя в башку Амур стрелой долбанул?!
Твою дивизию! Неужели он, опытный электрик, опять дал маху?!
— Раз уж каску не носишь, хоть бы шапочку-вонючку свою одел! — продолжал Рыжий.
У Петровича действительно была вязанная шапочка, которая уже давно валялась в ящике электрика среди пыльных инструментов. Петрович надевал ее неохотно. Шапка неприятно кусала досадную плешь электрика и вызывала дикое чесание головы.
Подле Рыжего стояли и мило улыбались Маляр с Одуванчиком, предвкушая, видимо, дальнейшие повороты на редкость интеллектуального диалога.
Прослушав вкратце изложенную альтернативную биографию и узнав о ближайших перспективах из уст раздосадованного главного инженера, Петрович принялся устранять неполадку. На удивление, щиток был исправен, о чем свидетельствовал яркий огонек тестера в руках электрика. И без того непростое дело усложнялось на глазах. Еще бы! Пятница! Вечер! И Петрович навеселе. События норовили повториться… Единственным местом, где возможно таилась проблема, был большой железный короб, присобаченный к первому от заводоуправления фонарю. Залезть в него можно было сквозь небольшие железные дверцы внизу, став по-собачьи и извернувшись дугой. За эту удачную конструкцию Петрович не единожды возблагодарил ее создателя, отводя тому отдельный котел в аду. Но делать было нечего, надо было устранять.
Оставив робу в помещении, чтобы не измазать и нацепив на голову фонарь, Петрович ринулся в бой, приняв весьма неоднозначную позу. И ведь, как на беду, тестер остался в робе. Не бежать же за ним, не так ли?
Беда не приходит одна… Гороховая каша, съеденная Петровичем в обед, была на редкость вкусна. Но видимо что-то в рецепте не очень сочеталось с организмом электрика. Это «несочетание» буквально через час дало о себе знать загадочными бурлениями в животе и вполне конкретными позывами. Опасную симптоматику Петрович, как ему показалось, успешно подавил пятью стопарями«Пшеничной». Но ему показалось. Естество остро дало о себе знать, как только Петрович подле ящика принял позу, не очень-то приличную для приличной женщины и категорично неприемлемую для нормального мужика. Променад в заводоуправление и обратно грозился перерасти в сущую катастрофу перед лицом высокого начальства.
Особую пикантность позе придавали штаны, весьма неплотно державшиеся на иссушенном торсе электрика. Так и не найдя на чем держаться, штаны аккуратно сползли, обнажив волосатый зад Петровича взору главного инженера, стоявшего сразу за ним.
Каждый электрик знает, как в критических ситуациях обойтись без тестера. Петрович, будучи настоящим электриком в критической ситуации, принял волевое решение аккуратно потрогать пальцем соединение. Быстро так, вскользь. Если тяпнет — значит ток есть.
Но за палец Петровича никто не тяпнул. А это означало, что проблема таилась в кабеле, идущем к наружному освещению. И это автоматически означало, что решение такой масштабной проблемы точно откладывается на неопределенный срок. Ну, хотя бы до понедельника. На радостях, Петрович встрепенулся и лихо мотнул головой вверх, со всего маху приехав плешью во что-то железное и твердое, напоминавшее контакт. И Петровича ТЯПНУЛО.
Позабыв о пикантности позы, о высоком начальстве, о природных позывах и обо всем мирском, Петрович устремился в небеса. В это раз пендель был очень хорош!
Возле стойки Петровича уже ожидал совсем не добрый Рыжий в компании двоих светлых мужичков. На этот раз компанию Рыжему составил Маляр и еще один долговязый паренек. Высокий и худой, на тоненьких ножках, с пышными, кучерявыми волосами почти белого цвета, торчавшими в разные стороны, паренек очень смахивал на одуванчик.
Завидев знакомое лицо, Петрович воодушевился и на свою беду выпалил:
— О, снова галюн!
Рыжий, по-видимому, не очень согласный с такой трактовкой, незамедлительно отписал Петровичу смачную плюху. Версия о галлюцинациях тут же была отвергнута Петровичем, как несостоятельная.
— Не ждал я столь скорого свидания! — начал Рыжий, — и месяца не прошло. Но на собственную жизнь у тебя, как я погляжу, другие планы.
— Не понял, — с наивным непониманием ответил Петрович.
— А чего ты не понял, угорь электрический? То, что тебя током побило? Или то, что ты — хронический идиот?
— Как током? — продолжая тупить, возражал Петрович, — линия то обесточена была? Я же пальцем ее пробовал!
— Ты бы еще %«— Молчать! — тут же прервала Рыжего Кассирша, доселе тихо писавшая что-то.»
— … детородным органом попробовал! — повинуясь требованию ее величества бюрократии, перефразировал Рыжий, — или ты думаешь, тебя в башку Амур стрелой долбанул?!
Твою дивизию! Неужели он, опытный электрик, опять дал маху?!
— Раз уж каску не носишь, хоть бы шапочку-вонючку свою одел! — продолжал Рыжий.
У Петровича действительно была вязанная шапочка, которая уже давно валялась в ящике электрика среди пыльных инструментов. Петрович надевал ее неохотно. Шапка неприятно кусала досадную плешь электрика и вызывала дикое чесание головы.
Подле Рыжего стояли и мило улыбались Маляр с Одуванчиком, предвкушая, видимо, дальнейшие повороты на редкость интеллектуального диалога.
Страница 5 из 14
