Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
246 мин, 21 сек 1073
В ее трепещущуюся от радости мщения полную с голыми сосками грудь. Потом еще много раз. Разрубая черную тени оболочку и рассекая ее тем ножом насквозь через женскую голую спину.
Изигирь взвизгнула от мучительной жуткой боли и отлетела спиной к одной из колонн храма. Больно ударившись о нее, так, что посыпалась часть черепичной храмовой крыши. И Изигирь стала падать, сползая вниз в туман по колонне, развернувшись и обняв ее своими когтистыми демоническими руками Суккуба, глядя страдающими от мучительной боли сверкающими огнем под срезом вздернутых косых черных бровей, глазами полными ненависти и гнева на Миленхирима.
Изигирь была сейчас смертной, как и Элоим, лишенный ее силы. Она знала это, как знал и напавший на нее ангел Миленхирим. Этот подлетевший так неожиданно и прямо по воздуху к ней точно на своих крыльях дрянной этот мальчишка, которого Изигирь никогда раньше не знала и не видела. Она даже не знала, насколько тот может быть ей опасен.
Изигирь стала меняться вся, попеременно меняя свои в судорогах боли демонические облики. От черной извивающейся над туманом тени до красавицы нагой восточного вида смуглянки.
Она, даже меняла свой цвет, переливалась всеми красками у той колонны, с трудом удерживаясь на своих подкашивающихся от боли ногах. Черная и холодная как лед, кровь Изигири, полилась рекою из ее пронзенной ножом женской вечно страждущей неуемной любви с торчащими сосками упругой груди. Брызгая во все стороны и стекая по ее дергающемуся в судорогах боли голому в танце теперь приближающейся смерти животу. Она потекла по волосатому лобку, по ее влагалищу и по ногам Изиригри. Закапала на каменный храмовый пол, превращаясь в кровавую лужицу.
Черные широко открытые глаза Изигири на остроносом демоническом лице смотрели ужасом предстоящей собственной гибели. Она окончательно приняла свой истинный облик Суккуба и сползла совсем с опорного храмового столба на пол храма. Звонко ударившись золотой венценосной короной демона о камень столба, расправив в стороны свои драконьи перепончатые как у летучей мыши крылья.
Свесив по плечам и до самого извивающегося длинного своего хвоста, по своей в судорогах дергающейся спине, вьющиеся змеями черные растрепанные волосы Изигирь готовилась к последнему.
К родам.
Она, вцепившись своими руками демона в каменную колонну храма. И, опустилась на колени, расставила вширь свои демоницы женские в чешуе с когтями на пальцах ноги. Прижавшись голым животом, сильно выгнувшись назад в своей спине, откинувшись назад, Изигирь раскрыла настежь свое Суккуба влагалище из которого, посыпались, прямо вниз, извиваясь в текущей по нему ледяной крови ее от Элоима чернотелые червеобразные детеныши. Прямо в белый медленно ползущий по камням пола туман черными вьющимися кольцами змееныши, падали из ее окровавленной промежности и исчезали в нем, уползая куда-то.
— Спешите! — тихо шептала, шипя она им Изигирь — Спешите мои детишки! Ваш отец предал вас! Он променял вас на эту земную шлюху! — она как мать говорила им — Спешите прочь, из моего погибающего тела! Мама спасает вас! Запомните этот день мои детки, запомните всех те, кто убил ее! Вашу маму и вашего предателя отца! Придет время, и вы отплатите все им и самому Небу и самому Богу за это! — Изигирь шептала им.
Она судорожно дергалась, выгнувшись, откинув свою в золотом венце адской демоницы голову. Свесив до пола почти в белый туман длинные вьющиеся и точно живые шевелящиеся черные волосы. Умирая и глядя теперь в каменный храмовый полуразрушенный потолок. Вцепившись черными острыми длинными кривыми когтями своих женских вытянутых и не дающих ей упасть на пол рук.
Изигирь так и не смогла смириться с предательством и изменой. Она стала громко произносить, какие-то проклятия очень быстро и на каком-то только ей известном языке, языке Хаоса и на языке того, кто был Хозяином того мира.
Она вспомнила свое настоящее имя, Деддилах Берит Сати Куббус и увидела свою мать, родившую ее когда-то, очень давно, в том мире среди Джинов и Левиафанов. И то, что она была самым первым ангелом, рожденным в том мире и практически первым ангелом равным самому Богу.
***
Миленхирим, пулей перенесся по воздуху к ней и схватил левой своей ангельской Изигирь за распущенные вечно длинные извивающиеся как черные змеи демоницы волосы. Та заревела как бешенный дикий зверь на весь каменный храм и пыталась вырваться из рук Миленхирима. Но, поняв вскоре, бессмысленность своего освобождения, даже замолила его о пощаде, обещая все и всю себя ради собственной жизни.
— Не моли, меня об этом, тварь подлая! Теперь, ты тоже, уязвима! — крикнул Миленхирим, забрасывая назад, ее напуганную собственной скорой смертью женскую демона голову перед собой и вытягивая за волосы ее шею.
— Не вырвешься, бестия Ада! — крикнул он.
Изигирь взвизгнула от мучительной жуткой боли и отлетела спиной к одной из колонн храма. Больно ударившись о нее, так, что посыпалась часть черепичной храмовой крыши. И Изигирь стала падать, сползая вниз в туман по колонне, развернувшись и обняв ее своими когтистыми демоническими руками Суккуба, глядя страдающими от мучительной боли сверкающими огнем под срезом вздернутых косых черных бровей, глазами полными ненависти и гнева на Миленхирима.
Изигирь была сейчас смертной, как и Элоим, лишенный ее силы. Она знала это, как знал и напавший на нее ангел Миленхирим. Этот подлетевший так неожиданно и прямо по воздуху к ней точно на своих крыльях дрянной этот мальчишка, которого Изигирь никогда раньше не знала и не видела. Она даже не знала, насколько тот может быть ей опасен.
Изигирь стала меняться вся, попеременно меняя свои в судорогах боли демонические облики. От черной извивающейся над туманом тени до красавицы нагой восточного вида смуглянки.
Она, даже меняла свой цвет, переливалась всеми красками у той колонны, с трудом удерживаясь на своих подкашивающихся от боли ногах. Черная и холодная как лед, кровь Изигири, полилась рекою из ее пронзенной ножом женской вечно страждущей неуемной любви с торчащими сосками упругой груди. Брызгая во все стороны и стекая по ее дергающемуся в судорогах боли голому в танце теперь приближающейся смерти животу. Она потекла по волосатому лобку, по ее влагалищу и по ногам Изиригри. Закапала на каменный храмовый пол, превращаясь в кровавую лужицу.
Черные широко открытые глаза Изигири на остроносом демоническом лице смотрели ужасом предстоящей собственной гибели. Она окончательно приняла свой истинный облик Суккуба и сползла совсем с опорного храмового столба на пол храма. Звонко ударившись золотой венценосной короной демона о камень столба, расправив в стороны свои драконьи перепончатые как у летучей мыши крылья.
Свесив по плечам и до самого извивающегося длинного своего хвоста, по своей в судорогах дергающейся спине, вьющиеся змеями черные растрепанные волосы Изигирь готовилась к последнему.
К родам.
Она, вцепившись своими руками демона в каменную колонну храма. И, опустилась на колени, расставила вширь свои демоницы женские в чешуе с когтями на пальцах ноги. Прижавшись голым животом, сильно выгнувшись назад в своей спине, откинувшись назад, Изигирь раскрыла настежь свое Суккуба влагалище из которого, посыпались, прямо вниз, извиваясь в текущей по нему ледяной крови ее от Элоима чернотелые червеобразные детеныши. Прямо в белый медленно ползущий по камням пола туман черными вьющимися кольцами змееныши, падали из ее окровавленной промежности и исчезали в нем, уползая куда-то.
— Спешите! — тихо шептала, шипя она им Изигирь — Спешите мои детишки! Ваш отец предал вас! Он променял вас на эту земную шлюху! — она как мать говорила им — Спешите прочь, из моего погибающего тела! Мама спасает вас! Запомните этот день мои детки, запомните всех те, кто убил ее! Вашу маму и вашего предателя отца! Придет время, и вы отплатите все им и самому Небу и самому Богу за это! — Изигирь шептала им.
Она судорожно дергалась, выгнувшись, откинув свою в золотом венце адской демоницы голову. Свесив до пола почти в белый туман длинные вьющиеся и точно живые шевелящиеся черные волосы. Умирая и глядя теперь в каменный храмовый полуразрушенный потолок. Вцепившись черными острыми длинными кривыми когтями своих женских вытянутых и не дающих ей упасть на пол рук.
Изигирь так и не смогла смириться с предательством и изменой. Она стала громко произносить, какие-то проклятия очень быстро и на каком-то только ей известном языке, языке Хаоса и на языке того, кто был Хозяином того мира.
Она вспомнила свое настоящее имя, Деддилах Берит Сати Куббус и увидела свою мать, родившую ее когда-то, очень давно, в том мире среди Джинов и Левиафанов. И то, что она была самым первым ангелом, рожденным в том мире и практически первым ангелом равным самому Богу.
***
Миленхирим, пулей перенесся по воздуху к ней и схватил левой своей ангельской Изигирь за распущенные вечно длинные извивающиеся как черные змеи демоницы волосы. Та заревела как бешенный дикий зверь на весь каменный храм и пыталась вырваться из рук Миленхирима. Но, поняв вскоре, бессмысленность своего освобождения, даже замолила его о пощаде, обещая все и всю себя ради собственной жизни.
— Не моли, меня об этом, тварь подлая! Теперь, ты тоже, уязвима! — крикнул Миленхирим, забрасывая назад, ее напуганную собственной скорой смертью женскую демона голову перед собой и вытягивая за волосы ее шею.
— Не вырвешься, бестия Ада! — крикнул он.
Страница 61 из 68
