Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
246 мин, 21 сек 1074
И, нанес погибающей Изигири еще один последний удар в своей правой руке, острым секачом ножом, со всей своей Ангельской силы по той ее женской вытянутой демона Суккуба шеи.
Последний мучительный крик Изигири перед ее казнью разнесся под сводами каменного затуманенного белым туманом храма любви. Он полетел
по всему черному лесу. Отражаясь громким протяжным эхом в самом безграничном пространстве и в шумящем под каменной обрыва стеной, в бурлящем прохладной водой призрачном водопаде.
Этот ее предсмертный на всех звериных голосах крик, оглушил Александра Трофимова и Алину Воронцову.
Он вырвался из ее обезглавленного уже, падающего под ноги Миленхирима женского крылатого в чешуе рук и ног с черными кривыми когтями тела адского демона. Кошмарной бестии разврата, порока и похоти. Тела Суккуба Изигири.
Ледяная кровь черного цвета, ударила фонтаном из обрезка ее шеи над плечами и полетела вверх, падая на пол храма в белый туман.
— Ну, как тебе, меч Божественного правосудия, проклятая всеми богами ведьма! Думала, что неуязвима! Как тебе освященный ангельской пылью мой Миленхирима карающий все демоническое зло меч, чертова адская Горгона! — глядя на ее отрубленную в своих руках, висящую на черных волосах, в золотой венценосной короне с золотыми сережками колечками голову, прокричал победоносно и с ликующей ангел Миленхирим.
Но, она, Изигирь, не могла ему ответить уже ничем. Лишь еще шевелила своими побелевшими в смертной погибельной судороге губами и смотрела на него своим черными демона тьмы и Хаоса широко открытыми глазами, что стекленея, становились неподвижными. А изо открытого острозубого рта, вывалился ее змеиный длинный раздвоенный язык.
Тело Изигири упало навзничь на каменный пол их с Элоимом любовного храма. Черная ледяная кровь Изигири с диким шипением вытекла с ее обезглавленного содрогающегося в агонии и смертных конвульсиях женского демонического черного крылатого тела на пол, и потекла в сторону умирающего в таких же судорогах Элоима. Точно Изигирь еще раз, желала снова и в последний раз сблизиться со своим таким же в смертных конвульсиях и судорогах любимым, затекая в трещины и разломы лежащих на полу серых древних камней.
Миленхирим оставив лежащее у высокой храмовой колонный демона похоти и разврата обезглавленное тело, подошел у умирающему своем брату Элоиму.
Он, посмотрел еще раз в перекошенное болью и смертью Изигири дергающееся лицо, и бросил ее голову к ногам умирающего своего брата Элоима.
Та, покатившись, размахивая длинными черными волосами во все стороны, и разбрызгивая свою летящую с обрубка шеи черную демоническую последнюю черными капельками стекающую из перерезанных вен и артерий кровь,
остановилась в его ногах, смотря широко открытыми черными мертвыми неподвижными глазами влюбленной некогда без ума демона женщины из-под изогнутых черных бровей и своей золотой короны на, некогда, до беспамятства любимого ею Ангела Элоима.
Он посмотрел на нее с сожалением и сочувствием уже заплатившей своей собственной жизнью за все беды, грехи и несчастья демоницы женщины. Матери его сгинувших в белом, стелящемся по каменному полу храм тумане.
— Прости меня, Изигирь – он произнес ей – Прости за все. Но, по-другому было нельзя. Это наша судьба, любимая моя и наша расплата за нашу любовь и все, что натворили за долгие годы.
Алина Воронцова, прижавшись к умирающему, и дергающемуся в конвульсиях и в судорогах ставшему сейчас снова ангелом Элоиму, смотрела на лежащую перед ней отрубленную разбросавшую по сторонам длинные черные свои волосы голову своей соперницы. А там, поодаль в белом, стелящемся по каменному полу ледяном холодном живом призрачном тумане, все еще дергалось и сопротивлялось своей гибели тело демона женщины. Оно еще конвульсировало и билось отдельными частями своего черного в змеиной чешуе телом.
Там, в белом том тумане, тело демона Суккуба, стало срастаться и сливаться с самим каменным древнего храма полом. Становилось таким же серым как сам камень. Затем, вспыхнув ярким огнем, рассыпалось в пепельный прах, как и лежащая Изигири в золотой венценосной короне отрубленная на полу голова.
— Несчастная — еле слышно еще раз прошептал Элоим – Она, так и не смирилась со своим поражением.
Глава XIV. Финал
Умирающий Элоим был сейчас похож на человека.
Писанный красавец мужчина. Лет не старше тридцати. С белым, как мел миловидным ангельским лицом и русыми длинными до плечей кучерявыми вьющимися густыми волосами.
Распустив свои белые оперенные большие птичьи крылья за своей спиной, он лежал на руках Алины Воронцовой.
Сейчас он был тем, кем был на самом деле. Это было его настоящее тело Ангела.
Он лежал в руках Алины в белом стелющемся по каменному полу живом призрачном тумане. Его тело было совершенно обнаженным.
Последний мучительный крик Изигири перед ее казнью разнесся под сводами каменного затуманенного белым туманом храма любви. Он полетел
по всему черному лесу. Отражаясь громким протяжным эхом в самом безграничном пространстве и в шумящем под каменной обрыва стеной, в бурлящем прохладной водой призрачном водопаде.
Этот ее предсмертный на всех звериных голосах крик, оглушил Александра Трофимова и Алину Воронцову.
Он вырвался из ее обезглавленного уже, падающего под ноги Миленхирима женского крылатого в чешуе рук и ног с черными кривыми когтями тела адского демона. Кошмарной бестии разврата, порока и похоти. Тела Суккуба Изигири.
Ледяная кровь черного цвета, ударила фонтаном из обрезка ее шеи над плечами и полетела вверх, падая на пол храма в белый туман.
— Ну, как тебе, меч Божественного правосудия, проклятая всеми богами ведьма! Думала, что неуязвима! Как тебе освященный ангельской пылью мой Миленхирима карающий все демоническое зло меч, чертова адская Горгона! — глядя на ее отрубленную в своих руках, висящую на черных волосах, в золотой венценосной короне с золотыми сережками колечками голову, прокричал победоносно и с ликующей ангел Миленхирим.
Но, она, Изигирь, не могла ему ответить уже ничем. Лишь еще шевелила своими побелевшими в смертной погибельной судороге губами и смотрела на него своим черными демона тьмы и Хаоса широко открытыми глазами, что стекленея, становились неподвижными. А изо открытого острозубого рта, вывалился ее змеиный длинный раздвоенный язык.
Тело Изигири упало навзничь на каменный пол их с Элоимом любовного храма. Черная ледяная кровь Изигири с диким шипением вытекла с ее обезглавленного содрогающегося в агонии и смертных конвульсиях женского демонического черного крылатого тела на пол, и потекла в сторону умирающего в таких же судорогах Элоима. Точно Изигирь еще раз, желала снова и в последний раз сблизиться со своим таким же в смертных конвульсиях и судорогах любимым, затекая в трещины и разломы лежащих на полу серых древних камней.
Миленхирим оставив лежащее у высокой храмовой колонный демона похоти и разврата обезглавленное тело, подошел у умирающему своем брату Элоиму.
Он, посмотрел еще раз в перекошенное болью и смертью Изигири дергающееся лицо, и бросил ее голову к ногам умирающего своего брата Элоима.
Та, покатившись, размахивая длинными черными волосами во все стороны, и разбрызгивая свою летящую с обрубка шеи черную демоническую последнюю черными капельками стекающую из перерезанных вен и артерий кровь,
остановилась в его ногах, смотря широко открытыми черными мертвыми неподвижными глазами влюбленной некогда без ума демона женщины из-под изогнутых черных бровей и своей золотой короны на, некогда, до беспамятства любимого ею Ангела Элоима.
Он посмотрел на нее с сожалением и сочувствием уже заплатившей своей собственной жизнью за все беды, грехи и несчастья демоницы женщины. Матери его сгинувших в белом, стелящемся по каменному полу храм тумане.
— Прости меня, Изигирь – он произнес ей – Прости за все. Но, по-другому было нельзя. Это наша судьба, любимая моя и наша расплата за нашу любовь и все, что натворили за долгие годы.
Алина Воронцова, прижавшись к умирающему, и дергающемуся в конвульсиях и в судорогах ставшему сейчас снова ангелом Элоиму, смотрела на лежащую перед ней отрубленную разбросавшую по сторонам длинные черные свои волосы голову своей соперницы. А там, поодаль в белом, стелящемся по каменному полу ледяном холодном живом призрачном тумане, все еще дергалось и сопротивлялось своей гибели тело демона женщины. Оно еще конвульсировало и билось отдельными частями своего черного в змеиной чешуе телом.
Там, в белом том тумане, тело демона Суккуба, стало срастаться и сливаться с самим каменным древнего храма полом. Становилось таким же серым как сам камень. Затем, вспыхнув ярким огнем, рассыпалось в пепельный прах, как и лежащая Изигири в золотой венценосной короне отрубленная на полу голова.
— Несчастная — еле слышно еще раз прошептал Элоим – Она, так и не смирилась со своим поражением.
Глава XIV. Финал
Умирающий Элоим был сейчас похож на человека.
Писанный красавец мужчина. Лет не старше тридцати. С белым, как мел миловидным ангельским лицом и русыми длинными до плечей кучерявыми вьющимися густыми волосами.
Распустив свои белые оперенные большие птичьи крылья за своей спиной, он лежал на руках Алины Воронцовой.
Сейчас он был тем, кем был на самом деле. Это было его настоящее тело Ангела.
Он лежал в руках Алины в белом стелющемся по каменному полу живом призрачном тумане. Его тело было совершенно обнаженным.
Страница 62 из 68
