Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
210 мин, 32 сек 1373
Черная густая снизу мужского темнокожего лица волосяная поросль полностью поглотила красивую его глубокую ямочку на подбородке.
Она сильней обхватила его своим руками за шею и прижала к себе и к своей трепещущей от ненависти и любви к своему врагу груди.
Ее Джудит Флоэрти, миленькая, с большими золотыми сережками в белой накрученной чалме кровожадного мстительного палача голова. С убранными внутрь черными Иудифи вьющимися длинными волосами, прижалась к растрепанной черноволосой кучерявой голове своего ненавистного, но горячо любимого мужа любовника. Щека к щеке. А нежная на выкате в вырезе платья симлы полненькая, трепетная в жарком дыхании женская третьего размера грудь, прижалась к его спине. Наклонив к самой себе своего ненавистного и любимого злодея.
Сорокалетняя еврейка Гамаль Шаадим сейчас в облике служанки Элимы, стащила с него нательную от шос шелковую белую рубаху, оставляя практически и совершенно в почти полном ниглиже Олоферна, любовника бандита Оливера Макафферти.
В тусклом свете горящих черных свечей и лампад заблестело и залоснилось скользкое от телесного жаркого пота красавца мужа его мулата полукровки, почти черное кожей широкоплечее нагое тело.
Растрепанная черноволосая кучерявая в потной на лбу испарине голова. Голые мужские плечи, грудь, спина, живот. С упругими ягодицами в старинных танга плавках на двойных шелковых гладких простынях сексуальная темнокожая городского гангстера бандита задница. Сильно ослабленные винным хмельным пойлом, хоть и худые, но жилистые руки. Безвольно раскинутые по сторонам голые, такие же, практически черные его мужчины мулата ноги. Мелкая сладостная сексуальная дрожь и жаркое прерывистое дыхание. Струящийся сейчас по его совершенно голому темнокожему полукровки телу, груди спине, животу, рукам и ногам склизкий лоснящийся едкий пот. А там внизу, где были узкие нательные из тугого белого шелка плавки, оттопыривая тугой подтягивающий к лобку белый шелк, торчал, упираясь разбухшей головкой раздувшись с выпирающими жилками как у быка производителя детородный длинный член. Затвердевший точно металлический прут. Как наконечник воинского копья, стянутый в тугой большой комок. Вместе с его переполненными детородным бурлящим семенем такими же разбухшими яйцами. Он лез сквозь тугой белый шелк наружу. Промеж голых его мужских раскинутых в стороны опущенных на ковровые полы ног. Под его голым в тяжком любовном дыхании, почти черным с круглым пупком сорокалетнего мафиози гангстера мулата Оливера Макафферти животом. Мокрого от текущего сейчас телесного горячего пота, что красовался своим круглым пупком. Там внутри тех танга плавок. Которые, буквально с невероятным сексуальным звериным остервенением, сорвала с него и его голых мужских задранных снова вверх ног Гамаль Шаадим. Оголяя всю его с анусом задницу, и вываливая все содержимое тех плавок перед своим женским хищным как у кровожадной дикой волчицы сексуально извращенным взором.
Ахнув, громко от дичайшего женского восторга, Гамаль Шаадим вскинула вверх свои руки, восторгаясь прямо в ее сторону торчащим здоровенным мужским детородным членом этого мафиози бандита ублюдка Оливера Макафферти, воздавая хвалу этой темной звездной ночи.
У Оливера Макафферти был такой сейчас стояк, что обзавидовались бы все мужчины, а женщины бы отдали все за близость с этим убийцей и преступником.
Его задранный вверх и распрямившийся детородный хер, просто торчал торчком как древесная ошкуренная ветка. Точно и прямо в подол промеж ног самой сорокалетней еврейки Гамаль Шаадим. Оголенной по торчащему стволу от верхней плоти за самую уздечку распухшей, как некий бутылочный пробочный набалдажник головкой, сокращающийся и дергающийся, готовый к половому соитию и жаждой сексуальной близости.
— Ай да, Саломея! Ай да старуха ведьма! Ай да, моя ты знахарка и умелица! Да он же не влезет ни в одну женскую вагину! – она прокричала на весь шатер, закатывая от звериного неописуемого сексуального восторга свои демонические, сверкающие огнем адской бездны женские танцовщицы восточного ресторанного беллидэнса глаза.
— Иудифь и Олоферн. Ночь кровавой любви – раздалось в ее Джудит голове – Паучиха. Самка Богомола.
Она услышала, где-то рядом с собой. Ее девичье молодое двадцатидевятилетнее теряющее опять свой рассудок подопечной больницы и тюрьмы «СИДАРС СИНАЙ» сознание, захлестнула жажда пролития крови и боли. Страданий и мучений. В Джудит просыпался адский Сенобит дракона и демона Левиафана.
Все дальше было как в неком колдовском тумане и пелене. Один мир перетекал в другой и все видоизменялось. И, с ним сама Джудит Флоэрти. Менялись сами реальности и пространства. Она, то видела безграничные многоэтажные коридоры лабиринта демона и дракона Левиафана, вместе с демоническими там адскими существами, телами и душами истязаемых и умерших. Видела всех Сенобитов во главе с самим их главарем булавочноголовым Пинхедом.
Она сильней обхватила его своим руками за шею и прижала к себе и к своей трепещущей от ненависти и любви к своему врагу груди.
Ее Джудит Флоэрти, миленькая, с большими золотыми сережками в белой накрученной чалме кровожадного мстительного палача голова. С убранными внутрь черными Иудифи вьющимися длинными волосами, прижалась к растрепанной черноволосой кучерявой голове своего ненавистного, но горячо любимого мужа любовника. Щека к щеке. А нежная на выкате в вырезе платья симлы полненькая, трепетная в жарком дыхании женская третьего размера грудь, прижалась к его спине. Наклонив к самой себе своего ненавистного и любимого злодея.
Сорокалетняя еврейка Гамаль Шаадим сейчас в облике служанки Элимы, стащила с него нательную от шос шелковую белую рубаху, оставляя практически и совершенно в почти полном ниглиже Олоферна, любовника бандита Оливера Макафферти.
В тусклом свете горящих черных свечей и лампад заблестело и залоснилось скользкое от телесного жаркого пота красавца мужа его мулата полукровки, почти черное кожей широкоплечее нагое тело.
Растрепанная черноволосая кучерявая в потной на лбу испарине голова. Голые мужские плечи, грудь, спина, живот. С упругими ягодицами в старинных танга плавках на двойных шелковых гладких простынях сексуальная темнокожая городского гангстера бандита задница. Сильно ослабленные винным хмельным пойлом, хоть и худые, но жилистые руки. Безвольно раскинутые по сторонам голые, такие же, практически черные его мужчины мулата ноги. Мелкая сладостная сексуальная дрожь и жаркое прерывистое дыхание. Струящийся сейчас по его совершенно голому темнокожему полукровки телу, груди спине, животу, рукам и ногам склизкий лоснящийся едкий пот. А там внизу, где были узкие нательные из тугого белого шелка плавки, оттопыривая тугой подтягивающий к лобку белый шелк, торчал, упираясь разбухшей головкой раздувшись с выпирающими жилками как у быка производителя детородный длинный член. Затвердевший точно металлический прут. Как наконечник воинского копья, стянутый в тугой большой комок. Вместе с его переполненными детородным бурлящим семенем такими же разбухшими яйцами. Он лез сквозь тугой белый шелк наружу. Промеж голых его мужских раскинутых в стороны опущенных на ковровые полы ног. Под его голым в тяжком любовном дыхании, почти черным с круглым пупком сорокалетнего мафиози гангстера мулата Оливера Макафферти животом. Мокрого от текущего сейчас телесного горячего пота, что красовался своим круглым пупком. Там внутри тех танга плавок. Которые, буквально с невероятным сексуальным звериным остервенением, сорвала с него и его голых мужских задранных снова вверх ног Гамаль Шаадим. Оголяя всю его с анусом задницу, и вываливая все содержимое тех плавок перед своим женским хищным как у кровожадной дикой волчицы сексуально извращенным взором.
Ахнув, громко от дичайшего женского восторга, Гамаль Шаадим вскинула вверх свои руки, восторгаясь прямо в ее сторону торчащим здоровенным мужским детородным членом этого мафиози бандита ублюдка Оливера Макафферти, воздавая хвалу этой темной звездной ночи.
У Оливера Макафферти был такой сейчас стояк, что обзавидовались бы все мужчины, а женщины бы отдали все за близость с этим убийцей и преступником.
Его задранный вверх и распрямившийся детородный хер, просто торчал торчком как древесная ошкуренная ветка. Точно и прямо в подол промеж ног самой сорокалетней еврейки Гамаль Шаадим. Оголенной по торчащему стволу от верхней плоти за самую уздечку распухшей, как некий бутылочный пробочный набалдажник головкой, сокращающийся и дергающийся, готовый к половому соитию и жаждой сексуальной близости.
— Ай да, Саломея! Ай да старуха ведьма! Ай да, моя ты знахарка и умелица! Да он же не влезет ни в одну женскую вагину! – она прокричала на весь шатер, закатывая от звериного неописуемого сексуального восторга свои демонические, сверкающие огнем адской бездны женские танцовщицы восточного ресторанного беллидэнса глаза.
— Иудифь и Олоферн. Ночь кровавой любви – раздалось в ее Джудит голове – Паучиха. Самка Богомола.
Она услышала, где-то рядом с собой. Ее девичье молодое двадцатидевятилетнее теряющее опять свой рассудок подопечной больницы и тюрьмы «СИДАРС СИНАЙ» сознание, захлестнула жажда пролития крови и боли. Страданий и мучений. В Джудит просыпался адский Сенобит дракона и демона Левиафана.
Все дальше было как в неком колдовском тумане и пелене. Один мир перетекал в другой и все видоизменялось. И, с ним сама Джудит Флоэрти. Менялись сами реальности и пространства. Она, то видела безграничные многоэтажные коридоры лабиринта демона и дракона Левиафана, вместе с демоническими там адскими существами, телами и душами истязаемых и умерших. Видела всех Сенобитов во главе с самим их главарем булавочноголовым Пинхедом.
Страница 49 из 59
