Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
198 мин, 3 сек 863
А она, оторвавшись, произнесла – Я не могу тебе сейчас это сказать. Но я, это, то же ты, любимый мой — тяжело задышав, она произнесла — Ты создал меня, как и тот загробный мир. Создал для любви. Я это ты, твоя безумная любовь, которую на Небесах считают греховной, а меня демоном, и ты скрыл меня в нижнем мире, дав мне это имя Изуфуиль. И я оберегаю тебя ото всех, проникая в земной мир, и согреваю своей любовью, когда ты спишь, и вожу по тому миру, который под властью Диамира. Но пришло время. И я заберу тебя к себе в свой тот дворец, где ты был лишь моим гостем и весь тот мир станет другим, и нам не нужно будет прятаться ни от кого любимый. Потому что это твой дворец. И твой мир, мир усопших и восходящих к Богу душ. Чистых и безгреховных.
— Изуфуиль, ты лучше любого ангела! — воскликнул он.
— Но, это ты и есть Вуаленфур, мой любимый — произнесла она — Я твоя истинная сущность и душа. И я не оставлю тебя, и приду за тобой.
Изуфуиль уходит и уходит сопровождающий ее лев. Он увидел его только сейчас, а он был с ними обоими в его больничной закрытой ото всех одиночной палате.
Изуфуиль и сопровождающий ее лев, исчезает за каменной стеной больницы в раннем рассвете наступившего утра.
***
Проснувшись, Андрей вдруг вспомнил своего живого еще отца. Старенького уже лет семидесяти, но еще живого. И он вдруг стал бояться его потерять. Как старший сын своих родителей, он боялся теперь этого.
Он сейчас здесь, а отец его там. Там же и брат Сергей, и его сестра Елена. Как они сейчас там без него? Что с ними сейчас? Их не пускают в этот больничный изолятор клиники к нему. Он только принимает небольшие из дома посылки от них и все.
Как они сейчас там живут? Ведь в стране все хуже и хуже. И достатка нет никакого. Семьи рушатся, и все идет к полной просто катастрофе. Кругом бардак и никто ничего не может исправить. А он сейчас думает о них, и о доме. Думает о своем стареньком отце Викторе. Который никогда не верил в вознесение душ. Он был всегда реалистом и прагматом, и ни во что потустороннее не верил. Верила только всегда его мама. Земная мама. Мама, вознесшаяся в иные высшие миры и которую он часто видел после ее земной смерти в своих тех потусторонних снах.
Мама умерла, в возрасте шестидесятивосьми лет и Андрей беспокоился теперь за своего земного отца. Находясь в теле человека, он вообще не представлял жизни без родителей в этом земном реальном мире. Он был не приспособлен как ни странно к земному миру. К самостоятельной земной жизни. И не потому, что Андрей Сурганов был избалованный и изнеженный мамой и отцом ребенок, а просто он не был земным ребенком. Он вообще был неземной сущностью, но оказавшейся на земле. Может поэтому его сброшенная душа на землю потерялась и озлобилась на весь этот земной, как и Небесный мир. И в отличие от сестры и брата появилось еще нечто внутри ее. Жуткое и жестокое, что проявилось в раннем детстве.
Потерять теперь еще не дай Бог своего земного отца, было для него страшным ударом. Он как никто другой оценивал обстановку в семье и боялся за такие вот последствия. Андрей боялся, что нехватка денег может лишить всех родных их единственного жилья и вообще всей благополучной жизни. А тут еще и эта психбольница и это уголовное следствие по делу двух покончивших с собой женщин, где виновником считают его и хотят засадить и надолго. И так бы, наверное, и случилось, если бы не врач психотерапевт Вероника Георгиевна Климова. Она спасла его от тюрьмы и даже суда и его Сурганова Андрея просто посадили в городскую психбольницу. Климова отмазала его для себя. Он ей просто понравился. Просто как человек. Она осмотрела его и сделала соответствующие как женщина выводы. И просто, скорее всего, пожалела Сурганова Андрея, отнеслась к нему тоже как мать. Да и ради своей будущей тоже карьеры. Он для нее был попросту настоящая находка.
Уникален, как псих.
Наблюдая за его поведением Климова, просто могла написать целую о нем книгу. На основании всего с ним происходящего и то, что он ей рассказывал.
Особенно о своей покойной матери Антонине Сургановой, которую он видел тоже во снах, и как все время просил у нее прощения. За что он и сам не мог объяснить, но почему-то это делал каждый раз, как только происходила встреча.
Андрей рассказывал, как ее видел, то лежащей, словно, в могиле и будто сам там находился рядом с покойницей, либо в своей старой квартире еще на улице Терешковой в поселке Молодежном.
Он рассказывал, что иногда не мог подойти к дому или подняться наверх, в тринадцатую квартиру, где он жил с мамой и папой с самого своего рождения. До момента переезда на другую улицу.
Но самое интересное Сурганов будучи уже в возрасте почти пятидесятилетнего мужчины впадал в детство. Да, да в самое настоящее детство. Из древних и прочих окультических источников именно такие души как у Сурганова могли принадлежать только ангелам.
— Изуфуиль, ты лучше любого ангела! — воскликнул он.
— Но, это ты и есть Вуаленфур, мой любимый — произнесла она — Я твоя истинная сущность и душа. И я не оставлю тебя, и приду за тобой.
Изуфуиль уходит и уходит сопровождающий ее лев. Он увидел его только сейчас, а он был с ними обоими в его больничной закрытой ото всех одиночной палате.
Изуфуиль и сопровождающий ее лев, исчезает за каменной стеной больницы в раннем рассвете наступившего утра.
***
Проснувшись, Андрей вдруг вспомнил своего живого еще отца. Старенького уже лет семидесяти, но еще живого. И он вдруг стал бояться его потерять. Как старший сын своих родителей, он боялся теперь этого.
Он сейчас здесь, а отец его там. Там же и брат Сергей, и его сестра Елена. Как они сейчас там без него? Что с ними сейчас? Их не пускают в этот больничный изолятор клиники к нему. Он только принимает небольшие из дома посылки от них и все.
Как они сейчас там живут? Ведь в стране все хуже и хуже. И достатка нет никакого. Семьи рушатся, и все идет к полной просто катастрофе. Кругом бардак и никто ничего не может исправить. А он сейчас думает о них, и о доме. Думает о своем стареньком отце Викторе. Который никогда не верил в вознесение душ. Он был всегда реалистом и прагматом, и ни во что потустороннее не верил. Верила только всегда его мама. Земная мама. Мама, вознесшаяся в иные высшие миры и которую он часто видел после ее земной смерти в своих тех потусторонних снах.
Мама умерла, в возрасте шестидесятивосьми лет и Андрей беспокоился теперь за своего земного отца. Находясь в теле человека, он вообще не представлял жизни без родителей в этом земном реальном мире. Он был не приспособлен как ни странно к земному миру. К самостоятельной земной жизни. И не потому, что Андрей Сурганов был избалованный и изнеженный мамой и отцом ребенок, а просто он не был земным ребенком. Он вообще был неземной сущностью, но оказавшейся на земле. Может поэтому его сброшенная душа на землю потерялась и озлобилась на весь этот земной, как и Небесный мир. И в отличие от сестры и брата появилось еще нечто внутри ее. Жуткое и жестокое, что проявилось в раннем детстве.
Потерять теперь еще не дай Бог своего земного отца, было для него страшным ударом. Он как никто другой оценивал обстановку в семье и боялся за такие вот последствия. Андрей боялся, что нехватка денег может лишить всех родных их единственного жилья и вообще всей благополучной жизни. А тут еще и эта психбольница и это уголовное следствие по делу двух покончивших с собой женщин, где виновником считают его и хотят засадить и надолго. И так бы, наверное, и случилось, если бы не врач психотерапевт Вероника Георгиевна Климова. Она спасла его от тюрьмы и даже суда и его Сурганова Андрея просто посадили в городскую психбольницу. Климова отмазала его для себя. Он ей просто понравился. Просто как человек. Она осмотрела его и сделала соответствующие как женщина выводы. И просто, скорее всего, пожалела Сурганова Андрея, отнеслась к нему тоже как мать. Да и ради своей будущей тоже карьеры. Он для нее был попросту настоящая находка.
Уникален, как псих.
Наблюдая за его поведением Климова, просто могла написать целую о нем книгу. На основании всего с ним происходящего и то, что он ей рассказывал.
Особенно о своей покойной матери Антонине Сургановой, которую он видел тоже во снах, и как все время просил у нее прощения. За что он и сам не мог объяснить, но почему-то это делал каждый раз, как только происходила встреча.
Андрей рассказывал, как ее видел, то лежащей, словно, в могиле и будто сам там находился рядом с покойницей, либо в своей старой квартире еще на улице Терешковой в поселке Молодежном.
Он рассказывал, что иногда не мог подойти к дому или подняться наверх, в тринадцатую квартиру, где он жил с мамой и папой с самого своего рождения. До момента переезда на другую улицу.
Но самое интересное Сурганов будучи уже в возрасте почти пятидесятилетнего мужчины впадал в детство. Да, да в самое настоящее детство. Из древних и прочих окультических источников именно такие души как у Сурганова могли принадлежать только ангелам.
Страница 19 из 53
