Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
198 мин, 3 сек 864
Или быть захваченными ангелами. Мало того изучая его биографию Климова узнала еще кое-какие подробности его детства и молодости.
Оказывается, Сурганов Андрей был самым забитым ребенком в школе и позднее в городском училище под номером тридцать в городе Дивногорске. Том, что в нескольких километрах от его поселка, где Сурганов жил в сорока с лишним километрах от города Красноярска.
По сведениям и опросам тех, кто его знал, все дружно говорили, что он и мухи бы не обидел, коснись чего. Но по тому, что наговорил следователь Дорофеев, это вообще не вязалось с личной жизненной биографией Сурганова Андрея. Дорофеев говорил, что Сурганов Андрей внутри просто скрытый маньяк. И Чикатило по сравнению с ним просто отдыхает.
Похоже, что в Сурганове на самом деле что-то, живет, и оно скрыто до поры до времени в нем и когда-нибудь оно вырвется на волю.
Сурганов, мол сам ему все о себе рассказал, как на духу и покаялся в том что было раньше и то, что он теперь стремился исправить свои детства ошибки. И женщин тех он не убивал, а наоборот хотел спасти от вероятной гибели. И если он реально имел возможность проникать в мир мертвых во время своего сна, то, тогда он действительно мог узнать от того же ангела смерти о смерти тех двух смертниц. Тогда все могло связываться с тем, что было. Но вот можно было верить всему, что Сурганов Андрей говорил. Ведь он был шизофреник. А шизофреник, он и в Африке шизофреник.
И ничего уже не попишешь. Только транквилизаторы и прочие медикоменты.
И прочие лечебные процедуры без надежды на выздоровление.
***
Брат Сергей приехал к Андрею прямо в больницу. Он привез ему передачу и чтобы повидаться с родным старшим своим братом.
Они дружно и мирно тихо пообщались друг с другом.
Андрей много узнал, что происходит сейчас у них дома и как здоровье их отца. Как дела у родной еще сестры Елены.
У братьев снова зашел разговор об умершей их родной маме. И ее пребывание в высших мирах или новой земной жизни.
Андрей Сергею сказал, что надо было что-то хоть сделать на ее могиле. Поменять крест и поставить хотя бы новую более крепкую и новую оградку.
Хотя это уже для нее было не важно. Но для них как долг это было обязательным. Но нехватки денег и сложности самой личной жизни никак не давали сделать, уже давно это. Еще с самого момента смерти их мамы.
Да и жили они хоть и в одной как прежде квартире, но как кошка с собакой. Без конца стояла ругань. Сестра Елена вела себя как полоумная. Просто съедала своей руганью отца за все. Все было на постоянном психозе и нервяке. И еще эта нищенская практически жизнь. И обстановка кругом. Растущая безработица. Где каждый третий становился реально психом и дураком. Рушились семьи, и рушился весь земной мир. Преступность просто захлестнула все кругом. Как и наркомания и алкоголизм. Что-то назревало в мире и подходило к финалу.
Он знал, что это не его мир. С самого рождения и он его должен терпеть, терпеть до самой смерти.
Речь зашла о работе, и Андрей вспомнил свою охрану, где когда-то еще до ареста работал. Теперь он уже и забыл про нее. А тут вдруг вспомнил.
— «Полжизни в охране» — подумал он — Полжизни и ничего хорошего. Ни денег толком, ни личной жизни. Одна работа и все. И все время денежные нехватки. И все время приходится как-то выживать. И все приспосабливаться«.»
Брат тоже жаловался на это. Что ему и его Валентине подруге скоро светит безработица и у него с работой тоже не все путем. Он спрашивал Андрея, как тут все нормально, и как его тут лечат, кормят и ухаживают. И Андрей говорил, что лучше, чем, если бы сидел до сих пор в тюремном изоляторе. Что до сих пор боится попасть в тюрьму. Причем ни за что. Что за него заступается главврач его теперешней психбольницы. Он ее самый лучший здесь пациент. Что она интересуется его сновидениями и всем что с ним происходит.
И, похоже, она к нему неравнодушна. И не только как к пациенту. Что-то большее уже между ними и началось как-то внезапно. И Сурганов Андрей даже сам это толком не мог объяснить, но главврач психбольницы похоже, повелась на него. Повелась как на мужчину.
Это было уже заметно, по ее синим, влюбленным и заигрывающим с ним, молча глазам. Когда она ему задавала вопросы, глаза ее говорили о чем-то более близком и совершенно другом.
— «А, что?» — он как то даже подумал мимолетно и не серьезно, улыбаясь сам себе и глядя из-под лобья искоса на Веронику Климову — Она одинокая женщина и может себе желать этого. И сама так в целом ничего. Можно было бы и поближе познакомиться«.»
Потом снова разговор пошел о покойной маме и о том, что никак не смогли братья обновить ее могилу. Ни оградку путем хорошую поставить, ни креста.
Так и стоит старый деревянный крест и старая оградка еще с похорон на ее материнской могиле. А денег, как ни хватало так и не хватает.
Оказывается, Сурганов Андрей был самым забитым ребенком в школе и позднее в городском училище под номером тридцать в городе Дивногорске. Том, что в нескольких километрах от его поселка, где Сурганов жил в сорока с лишним километрах от города Красноярска.
По сведениям и опросам тех, кто его знал, все дружно говорили, что он и мухи бы не обидел, коснись чего. Но по тому, что наговорил следователь Дорофеев, это вообще не вязалось с личной жизненной биографией Сурганова Андрея. Дорофеев говорил, что Сурганов Андрей внутри просто скрытый маньяк. И Чикатило по сравнению с ним просто отдыхает.
Похоже, что в Сурганове на самом деле что-то, живет, и оно скрыто до поры до времени в нем и когда-нибудь оно вырвется на волю.
Сурганов, мол сам ему все о себе рассказал, как на духу и покаялся в том что было раньше и то, что он теперь стремился исправить свои детства ошибки. И женщин тех он не убивал, а наоборот хотел спасти от вероятной гибели. И если он реально имел возможность проникать в мир мертвых во время своего сна, то, тогда он действительно мог узнать от того же ангела смерти о смерти тех двух смертниц. Тогда все могло связываться с тем, что было. Но вот можно было верить всему, что Сурганов Андрей говорил. Ведь он был шизофреник. А шизофреник, он и в Африке шизофреник.
И ничего уже не попишешь. Только транквилизаторы и прочие медикоменты.
И прочие лечебные процедуры без надежды на выздоровление.
***
Брат Сергей приехал к Андрею прямо в больницу. Он привез ему передачу и чтобы повидаться с родным старшим своим братом.
Они дружно и мирно тихо пообщались друг с другом.
Андрей много узнал, что происходит сейчас у них дома и как здоровье их отца. Как дела у родной еще сестры Елены.
У братьев снова зашел разговор об умершей их родной маме. И ее пребывание в высших мирах или новой земной жизни.
Андрей Сергею сказал, что надо было что-то хоть сделать на ее могиле. Поменять крест и поставить хотя бы новую более крепкую и новую оградку.
Хотя это уже для нее было не важно. Но для них как долг это было обязательным. Но нехватки денег и сложности самой личной жизни никак не давали сделать, уже давно это. Еще с самого момента смерти их мамы.
Да и жили они хоть и в одной как прежде квартире, но как кошка с собакой. Без конца стояла ругань. Сестра Елена вела себя как полоумная. Просто съедала своей руганью отца за все. Все было на постоянном психозе и нервяке. И еще эта нищенская практически жизнь. И обстановка кругом. Растущая безработица. Где каждый третий становился реально психом и дураком. Рушились семьи, и рушился весь земной мир. Преступность просто захлестнула все кругом. Как и наркомания и алкоголизм. Что-то назревало в мире и подходило к финалу.
Он знал, что это не его мир. С самого рождения и он его должен терпеть, терпеть до самой смерти.
Речь зашла о работе, и Андрей вспомнил свою охрану, где когда-то еще до ареста работал. Теперь он уже и забыл про нее. А тут вдруг вспомнил.
— «Полжизни в охране» — подумал он — Полжизни и ничего хорошего. Ни денег толком, ни личной жизни. Одна работа и все. И все время денежные нехватки. И все время приходится как-то выживать. И все приспосабливаться«.»
Брат тоже жаловался на это. Что ему и его Валентине подруге скоро светит безработица и у него с работой тоже не все путем. Он спрашивал Андрея, как тут все нормально, и как его тут лечат, кормят и ухаживают. И Андрей говорил, что лучше, чем, если бы сидел до сих пор в тюремном изоляторе. Что до сих пор боится попасть в тюрьму. Причем ни за что. Что за него заступается главврач его теперешней психбольницы. Он ее самый лучший здесь пациент. Что она интересуется его сновидениями и всем что с ним происходит.
И, похоже, она к нему неравнодушна. И не только как к пациенту. Что-то большее уже между ними и началось как-то внезапно. И Сурганов Андрей даже сам это толком не мог объяснить, но главврач психбольницы похоже, повелась на него. Повелась как на мужчину.
Это было уже заметно, по ее синим, влюбленным и заигрывающим с ним, молча глазам. Когда она ему задавала вопросы, глаза ее говорили о чем-то более близком и совершенно другом.
— «А, что?» — он как то даже подумал мимолетно и не серьезно, улыбаясь сам себе и глядя из-под лобья искоса на Веронику Климову — Она одинокая женщина и может себе желать этого. И сама так в целом ничего. Можно было бы и поближе познакомиться«.»
Потом снова разговор пошел о покойной маме и о том, что никак не смогли братья обновить ее могилу. Ни оградку путем хорошую поставить, ни креста.
Так и стоит старый деревянный крест и старая оградка еще с похорон на ее материнской могиле. А денег, как ни хватало так и не хватает.
Страница 20 из 53
