Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
198 мин, 3 сек 869
— По документам из личного досье больного — продолжила врач психотерапевт Регина Олеговна Гальперина — Сурганов даже служил в армии, когда-то еще в Советском Союзе до развала страны.
— И, что по документам — она даже недовольно как-то произнесла Гальпериной, за то, что та лезет в личные дела ее личного пациента больницы — Что там, ты нашла, Регина?
— То, что Сурганов был отличником боевой подготовки — ответил Климовой Гальперина — И служил в Забайкальском округе в строительных войсках и уже там по сведениям самой тогдашней части не был таким забитым существом как раньше, а куда более агрессивным и даже однажды чуть не сел в Дисбат. За жестокую драку на армейской кухне. Этого не знает даже сам следователь Дорофеев.
Регина Олеговна помолчав секунду, продолжила.
— После армии жизнь Сурганова немного выправляется. И он учиться в художественном училище им. Сурикова в нашем городе. Заканчивает его, более-менее и работает на заводе медпрепаратов Красноярска в качестве художника-оформителя, лет где-то семь. Потом в нашей стране начался бардак, и его сокращают. И после этого, он мыкается по охранным структурам города. И так до сегодняшнего дня.
— Это тебе и удалось накопать, Регина Олеговна? — спросила ее Вероника Климова.
— Да, и все по-нашему Сурганову — пояснила Гальперина — И следователь Дорофеев об этой биографии нашего пациента почему-то не знает. Хотя должен знать не хуже нашего.
— Вот и очень даже хорошо, что не знает — произнесла Вероника Георгиевна — Это даже замечательно, что эти все сведения обошли его по следствию стороной. Хотя сомнительно, что он не в курсе всего этого. Но, он его все равно не получит, если что. Я Сурганова Андрея все равно отобью у любого следствия.
Климова заступалась за Сурганова даже здесь в своей собственной психиатрической клинике. Она полюбила его и не знала, как вот решить
теперь эту свою проблему, но знала точно, что вот так его просто не отдаст никому. Она перевела быстро тему на другое.
— А как, насчет, тебе той женщины, о которой говорит Сурганов — произнесла задумчиво, как бы и с интересом посмотрев на Гальперину Климова — Женщины тени, которая общается с ним в тех снах. И которая способна видоизменяться как угодно. Он говорит, что там у нее свой дворец на каком-то большом неподвижном озере. С черной водой. По которому, иногда можно пройти буквально пешком и прямо по воде. Это я слышала от большинства моих пациентов и не только. Что она приходит к ним в виде черной тени и может высосать любого попавшего в ее руки. И там, таких как она много. Но как утверждает сам наш психически больной Сурганов, она его подруга. В том мире сновидений.
— Я думаю, это какой-то общий заразный образовался между пациентами фон — произнесла Гальперина — Все они общаются на прогулке и могут нахвататься этой заразы друг от друга и от того же вашего Сурганова.
— Сурганов прибыл к нам недавно, а все те сновидения или нет, я уже слышу не один здесь год. Причем в виде каламбура и полной кошмарной неразберихи — произнесла профессор психотерапевт Климова – Но не могу составить четкую картину этих для кого-то дурацких снов. И Сурганов для нас просто находка, который, более здраво может все это прояснить.
— Но, как может все прояснить тот кто раздваивается как личность — переспросила Климову Гальперина — И ты сама Вера говорила, что он порой при разговоре олицетворяет себя с неким инфернальным ангелом, создателем того мира в котором каждую ночь пребывает, то ведет себя как обычный смертный, и говорит что там он просто гость. Что его там просто терпят и не трогают. Что он им нужен и питает их своей энергией.
Они до конца не договорили.
Им навстречу вылетела медсестра Воронина Анастасия — Там, там! — она налетела на них, буквально еле остановившись.
— Ну, говори же! — крикнула на нее сама, напугавшись Климова.
— Там, Гавриков! Гавриков! — она вся тряслась в перепуге.
— Что, Гавриков! Говори, Настя! — прокричала уже не медсестру Климова.
— Гавриков — ответила вся, трясясь от испуга и ужаса, медсестра Воронина Анастасия — Гавриков, повесился.
Вся клиника была на ушах. Все бегали по коридорам больницы, услышав жуткую роковую новость о смерти пациента.
Все от санитаров до врачей. И сама Вероника Климова, и ее помощница Регина Гальперина уже были в той палате, где все и произошло.
Они смотрели, как снимали из петли их одного из покончивших с собой пациентов.
Гаврикова снимали из петли связанной им самим из простыней своей больничной постели.
Гавриков висел на раме окна. Умудрившись как-то привязать сплетенные и связанные узлами и петлей на своей шее простыни. Он был мертвее мертвого и уже задервенел, провисев, наверное, с самого утра. И все это случилось после очередной драки с Сургановым Андреем.
Его наказали за драку, и не выпускали из палаты.
— И, что по документам — она даже недовольно как-то произнесла Гальпериной, за то, что та лезет в личные дела ее личного пациента больницы — Что там, ты нашла, Регина?
— То, что Сурганов был отличником боевой подготовки — ответил Климовой Гальперина — И служил в Забайкальском округе в строительных войсках и уже там по сведениям самой тогдашней части не был таким забитым существом как раньше, а куда более агрессивным и даже однажды чуть не сел в Дисбат. За жестокую драку на армейской кухне. Этого не знает даже сам следователь Дорофеев.
Регина Олеговна помолчав секунду, продолжила.
— После армии жизнь Сурганова немного выправляется. И он учиться в художественном училище им. Сурикова в нашем городе. Заканчивает его, более-менее и работает на заводе медпрепаратов Красноярска в качестве художника-оформителя, лет где-то семь. Потом в нашей стране начался бардак, и его сокращают. И после этого, он мыкается по охранным структурам города. И так до сегодняшнего дня.
— Это тебе и удалось накопать, Регина Олеговна? — спросила ее Вероника Климова.
— Да, и все по-нашему Сурганову — пояснила Гальперина — И следователь Дорофеев об этой биографии нашего пациента почему-то не знает. Хотя должен знать не хуже нашего.
— Вот и очень даже хорошо, что не знает — произнесла Вероника Георгиевна — Это даже замечательно, что эти все сведения обошли его по следствию стороной. Хотя сомнительно, что он не в курсе всего этого. Но, он его все равно не получит, если что. Я Сурганова Андрея все равно отобью у любого следствия.
Климова заступалась за Сурганова даже здесь в своей собственной психиатрической клинике. Она полюбила его и не знала, как вот решить
теперь эту свою проблему, но знала точно, что вот так его просто не отдаст никому. Она перевела быстро тему на другое.
— А как, насчет, тебе той женщины, о которой говорит Сурганов — произнесла задумчиво, как бы и с интересом посмотрев на Гальперину Климова — Женщины тени, которая общается с ним в тех снах. И которая способна видоизменяться как угодно. Он говорит, что там у нее свой дворец на каком-то большом неподвижном озере. С черной водой. По которому, иногда можно пройти буквально пешком и прямо по воде. Это я слышала от большинства моих пациентов и не только. Что она приходит к ним в виде черной тени и может высосать любого попавшего в ее руки. И там, таких как она много. Но как утверждает сам наш психически больной Сурганов, она его подруга. В том мире сновидений.
— Я думаю, это какой-то общий заразный образовался между пациентами фон — произнесла Гальперина — Все они общаются на прогулке и могут нахвататься этой заразы друг от друга и от того же вашего Сурганова.
— Сурганов прибыл к нам недавно, а все те сновидения или нет, я уже слышу не один здесь год. Причем в виде каламбура и полной кошмарной неразберихи — произнесла профессор психотерапевт Климова – Но не могу составить четкую картину этих для кого-то дурацких снов. И Сурганов для нас просто находка, который, более здраво может все это прояснить.
— Но, как может все прояснить тот кто раздваивается как личность — переспросила Климову Гальперина — И ты сама Вера говорила, что он порой при разговоре олицетворяет себя с неким инфернальным ангелом, создателем того мира в котором каждую ночь пребывает, то ведет себя как обычный смертный, и говорит что там он просто гость. Что его там просто терпят и не трогают. Что он им нужен и питает их своей энергией.
Они до конца не договорили.
Им навстречу вылетела медсестра Воронина Анастасия — Там, там! — она налетела на них, буквально еле остановившись.
— Ну, говори же! — крикнула на нее сама, напугавшись Климова.
— Там, Гавриков! Гавриков! — она вся тряслась в перепуге.
— Что, Гавриков! Говори, Настя! — прокричала уже не медсестру Климова.
— Гавриков — ответила вся, трясясь от испуга и ужаса, медсестра Воронина Анастасия — Гавриков, повесился.
Вся клиника была на ушах. Все бегали по коридорам больницы, услышав жуткую роковую новость о смерти пациента.
Все от санитаров до врачей. И сама Вероника Климова, и ее помощница Регина Гальперина уже были в той палате, где все и произошло.
Они смотрели, как снимали из петли их одного из покончивших с собой пациентов.
Гаврикова снимали из петли связанной им самим из простыней своей больничной постели.
Гавриков висел на раме окна. Умудрившись как-то привязать сплетенные и связанные узлами и петлей на своей шее простыни. Он был мертвее мертвого и уже задервенел, провисев, наверное, с самого утра. И все это случилось после очередной драки с Сургановым Андреем.
Его наказали за драку, и не выпускали из палаты.
Страница 24 из 53
