Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
198 мин, 3 сек 870
И хватились вот только под вечер.
Вероника Климова отругала санитаров за то, что они дали ему малую дозу успокоительного, но вероятно все равно бы ему это не помогло. Оно на Гаврикова плохо действовало в отличие от других больных больницы.
Труп Гаврикова отвезли на больничной санитарной железной каталке в подземный больничный морг. И к самой уже ночи все утряслось и затихло.
Больница заснула и Вероника Климова, отпустив свою подругу по работе врача психотерапевта Гальперину Регину Олеговну, сама покинув психбольницу города, поехала домой на своей машине уже по темноте.
Ей нужно было срочно спать. Она сильно намаялась за день. Да еще этот дичайший и кошмарный случай в ее больнице с этим висельником Гавриковым и последующие отчеты перед комиссией из-за этого самоубийства пациента ее клиники. Все это беспокойство привело ее Климову Веронику Георгиевну в полное беспомощное состояние. И ей нужно было срочно упасть в постель, и уснуть, как и ее лучшему и уникальному пациенту Сурганову Андрею Викторовичу.
— Спать — проговорила, еле слышно усталым и измученным голосом, засыпая за рулем автомашины, она — Скорей домой и спать, только спать.
Между Светом и Тьмой
Она снова пришла к нему. Совершенно нагая. Новой наступившей ночью, когда он только начал засыпать, а может, уже заснул.
— Любимый, мой — прошептала она ему в его левое ухо, ложась рядом в его постель в закрытой на все замки больничной палате — Я снова хочу тебя.
Изуфуиль провела своей правой рукой по его груди и животу. И он почувствовал это под своей больничной белой рубахой и открыл свои глаза.
Она была здесь и рядом. Он ощущал ее всем своим телом. Его Изуфуиль, что прислонилась к нему. К его одетому в больничную одежду телу. Под наброшенным сверху тонким постельным одеялом.
Андрей Сурганов ощутил ее жаркое дыхание рядом у левой щеки и ее касающиеся его той щеки губы. Губы Изуфуиль.
Она пришла к нему даже здесь. Потому, что он снова позвал ее. Изуфуиль принадлежала ему. И он принадлежал ей.
— Я тоже, ждал тебя, любимая — прошептал Сурганов Андрей ей — Ждал новой встречи уже здесь в этой больнице. Я вспоминал тебя и наш с тобой тот мир, который с этим миром рядом и скучал по тебе Изуфуиль. Здесь так скучно и одиноко, моя Изуфуиль без тебя.
— Мне там тоже, мой любимый — она ответила шепотом ему — Там все в беспорядке и никто не подчиняется никому. Я не могу без тебя в нашем царстве теней Вуаленфур. Не могу. А тебя все нет и нет любимый.
— Я вот здесь и мне дают какие-то таблетки — произнес Сурганов Андрей ей, королеве теней — Они ослабляют меня, и я еле двигаюсь любимая. Я из-за этого перестал даже видеть мои сны. И еще ставят какие-то уколы. Я так больше не могу, Изуфуиль, не могу.
Она заползла на него, и он ощутил ее сидящую верхом на себе и над собой. Потом почувствовал ее губы на своих губах. Изуфуиль целовала его нежно и ласково, как словно мать родного своего ребенка. Она прижималась своей нависающей над ним грудью к его груди, и Андрей ощущал ее торчащие всегда возбужденные соски женской полной груди.
Изуфуиль легла на него сверху, и он ощутил ее все лежащее на себе женское тело. Он ее обнял и прижал к себе за ту гибкую как у восточной танцовщицы талию и прижал нагим женским животом к своему животу под больничной белой рубашкой.
Изуфуиль была нагая. И прочитав, словно его Андрея мысли, произнесла ему — Я пришла уже такой к тебе сюда, мой Вуаленфур. Пришла из твоего крепостного замка на нашем с тобой том черном озере. Я пришла в золотом свете луны, облаке. И прямо сюда к тебе любимый мой.
Ее красивые в крутых полных бедрах и голенях голые ноги, переплелись с его ногами в штанинах больничных штанов. И он почувствовал свой торчащий детородный член. Как наливается он от возбуждения в его нательных больничных трусах под теми штанами и в его волосатом лобке. И упирается через них в женскую своей инфернальной призрачной любовницы такой же с порослью вьющихся волос лобок и промежность.
— Эта одежда — прошептала она ему — Она мешает тебе, любимый мой.
Изуфуиль обхватила ему его мужскую вспотевшую от возбуждения и нахлынувшего сексуального страстного жара шею.
— Изуфуиль – он страстно и любовно произнес шепотом ей.
— Вот, значит, где ты сейчас — произнесла она и приобрела свои очертания. Сначала прозрачная, как призрак в лунном падающем свете через зарешеченное металлической решеткой окно в его палате. Еле угадывалась глазами Сурганова Андрея. Потом стала проявляться полностью, как реальная настоящая женщина. Женщина невероятной красоты. Меняя цвет волос со светлого, почти белого в русый и на совершенно черный. И ее волосы завились как змеи на ее спине по ее рукам и свисая над его лицом. А женское идеальной красоты тело стало реальным в этом мире и вполне осязаемым. И это был уже не призрак.
Вероника Климова отругала санитаров за то, что они дали ему малую дозу успокоительного, но вероятно все равно бы ему это не помогло. Оно на Гаврикова плохо действовало в отличие от других больных больницы.
Труп Гаврикова отвезли на больничной санитарной железной каталке в подземный больничный морг. И к самой уже ночи все утряслось и затихло.
Больница заснула и Вероника Климова, отпустив свою подругу по работе врача психотерапевта Гальперину Регину Олеговну, сама покинув психбольницу города, поехала домой на своей машине уже по темноте.
Ей нужно было срочно спать. Она сильно намаялась за день. Да еще этот дичайший и кошмарный случай в ее больнице с этим висельником Гавриковым и последующие отчеты перед комиссией из-за этого самоубийства пациента ее клиники. Все это беспокойство привело ее Климову Веронику Георгиевну в полное беспомощное состояние. И ей нужно было срочно упасть в постель, и уснуть, как и ее лучшему и уникальному пациенту Сурганову Андрею Викторовичу.
— Спать — проговорила, еле слышно усталым и измученным голосом, засыпая за рулем автомашины, она — Скорей домой и спать, только спать.
Между Светом и Тьмой
Она снова пришла к нему. Совершенно нагая. Новой наступившей ночью, когда он только начал засыпать, а может, уже заснул.
— Любимый, мой — прошептала она ему в его левое ухо, ложась рядом в его постель в закрытой на все замки больничной палате — Я снова хочу тебя.
Изуфуиль провела своей правой рукой по его груди и животу. И он почувствовал это под своей больничной белой рубахой и открыл свои глаза.
Она была здесь и рядом. Он ощущал ее всем своим телом. Его Изуфуиль, что прислонилась к нему. К его одетому в больничную одежду телу. Под наброшенным сверху тонким постельным одеялом.
Андрей Сурганов ощутил ее жаркое дыхание рядом у левой щеки и ее касающиеся его той щеки губы. Губы Изуфуиль.
Она пришла к нему даже здесь. Потому, что он снова позвал ее. Изуфуиль принадлежала ему. И он принадлежал ей.
— Я тоже, ждал тебя, любимая — прошептал Сурганов Андрей ей — Ждал новой встречи уже здесь в этой больнице. Я вспоминал тебя и наш с тобой тот мир, который с этим миром рядом и скучал по тебе Изуфуиль. Здесь так скучно и одиноко, моя Изуфуиль без тебя.
— Мне там тоже, мой любимый — она ответила шепотом ему — Там все в беспорядке и никто не подчиняется никому. Я не могу без тебя в нашем царстве теней Вуаленфур. Не могу. А тебя все нет и нет любимый.
— Я вот здесь и мне дают какие-то таблетки — произнес Сурганов Андрей ей, королеве теней — Они ослабляют меня, и я еле двигаюсь любимая. Я из-за этого перестал даже видеть мои сны. И еще ставят какие-то уколы. Я так больше не могу, Изуфуиль, не могу.
Она заползла на него, и он ощутил ее сидящую верхом на себе и над собой. Потом почувствовал ее губы на своих губах. Изуфуиль целовала его нежно и ласково, как словно мать родного своего ребенка. Она прижималась своей нависающей над ним грудью к его груди, и Андрей ощущал ее торчащие всегда возбужденные соски женской полной груди.
Изуфуиль легла на него сверху, и он ощутил ее все лежащее на себе женское тело. Он ее обнял и прижал к себе за ту гибкую как у восточной танцовщицы талию и прижал нагим женским животом к своему животу под больничной белой рубашкой.
Изуфуиль была нагая. И прочитав, словно его Андрея мысли, произнесла ему — Я пришла уже такой к тебе сюда, мой Вуаленфур. Пришла из твоего крепостного замка на нашем с тобой том черном озере. Я пришла в золотом свете луны, облаке. И прямо сюда к тебе любимый мой.
Ее красивые в крутых полных бедрах и голенях голые ноги, переплелись с его ногами в штанинах больничных штанов. И он почувствовал свой торчащий детородный член. Как наливается он от возбуждения в его нательных больничных трусах под теми штанами и в его волосатом лобке. И упирается через них в женскую своей инфернальной призрачной любовницы такой же с порослью вьющихся волос лобок и промежность.
— Эта одежда — прошептала она ему — Она мешает тебе, любимый мой.
Изуфуиль обхватила ему его мужскую вспотевшую от возбуждения и нахлынувшего сексуального страстного жара шею.
— Изуфуиль – он страстно и любовно произнес шепотом ей.
— Вот, значит, где ты сейчас — произнесла она и приобрела свои очертания. Сначала прозрачная, как призрак в лунном падающем свете через зарешеченное металлической решеткой окно в его палате. Еле угадывалась глазами Сурганова Андрея. Потом стала проявляться полностью, как реальная настоящая женщина. Женщина невероятной красоты. Меняя цвет волос со светлого, почти белого в русый и на совершенно черный. И ее волосы завились как змеи на ее спине по ее рукам и свисая над его лицом. А женское идеальной красоты тело стало реальным в этом мире и вполне осязаемым. И это был уже не призрак.
Страница 25 из 53
