Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
198 мин, 3 сек 895
Он надавил на газ и решил пролететь в самый последний момент светофор. В потоке уже ночного движения и попал в аварию под многотонный грузовик. Просто его машина попала под колеса того грузовика, ехавшего тоже с приличной скоростью и причем одной единственной в этот момент машиной на том пересекающем перекресток маршруте автомобильной городской дороги.
Удар был такой силы, что машина Дорофеева просто разлетелась на куски, а он вылетел из нее, и, пролетев по воздуху несколько десятков метров, ударился о забор железной ограды парка городского отдыха. Упал, разбившись насмерть, на пешеходную асфальтированную дорожку, прямо под ноги идущим по ней ночным таким же спешащим домой пешеходам. Это случилось, уже в, почти, полной темноте и прямо под проливным дождем. На перекрестке между проспектом Маркса и Парка Горького, как раз напротив книжного магазина. И все было за какие-то считанные секунды после такого сокрушительного удара кончено.
Тело следователя Дорофеева Льва Семеновича в разорванной одежде и в луже дождевой воды и собственной крови еще раз дернулось и затихло.
Его обступили со всех сторон очевидцы ночного происшествия и случайные свидетели автомобильной аварии. Тут же, кто-то схватился за сотовые телефоны. И стал звонить в скорую. И в милицию. Кто-то присел и потрогал его мертвое уже, хотя еще не остывшее тело. Кругом много было возмущенных и сочувствующих возгласов перемешанных с ужасом и испугом.
Один мужчина даже приподнял его окровавленную разбитую голову и подложил какую-то мягкую тряпку, и пощупал пульс на отброшенной в сторону поломанной руке Дорофеева, но все говорило о том, что он был мертв.
Когда случилась эта авария, папка вместе с делом на Сурганова Андрея Викторовича вылетела из машины Дорофеева вместе с ним через лобовое разбитое в крошево стекло его разлетающейся на куски от жуткого удара грузовиком легковой машины. Ее содержимое разлетелось в ночном холодном воздухе над самим местом происшествия.
Это были просто отпечатанные листы бумаги, которые мгновенно и незаметно для всех, кто здесь был в момент аварии на этом ночном перекрестке, сгорели огнем в том холодном ночном воздухе все до последнего, все, что касалось его Сурганова Андрея. И только черная большая и незаметная обычным человеческим глазом тень пронеслась над этим ночным перекрестком.
То, был сам ангел смерти Азраил. Он подчищал все, что связывало его сына Вуаленфура с этим смертным земным миром.
***
Вероника размахивал скальпелем во все стороны, но жаждущие ее смерти жуткие человекоподобные черноглазые и уродливые твари, окружая ее, подступали к ней ближе и ближе.
Это был сон, и она, как ни странно знала теперь это. Но как из него выйти? Она не могла. Не могла, просто напросто, проснуться. И тот сон со страхом и ужасом Вероники становился еще четче и различимей.
Она даже почувствовала окружающую обстановку ночного этого жуткого подземного бара и даже запахи внутри его каменных замшелых пропитанных смрадом могильной гнили стен.
Про это Сурганов Андрей ей не говорил. Про все эти жуткие осязательные ощущения. А может, он их не чувствовал, когда бродил здесь с тем застреленным в своей Америке покойником американцем Рэндолом Митчелом.
Вероника ощутила пустоту. Это словно была черная за ее женской голой в холодном поту спиной дверь. Дверь в стене. Или…
Она не успела даже понять и вывалилась в черноту пролома.
Она оказалась в полной темноте и словно висящей в черном, незримом пространстве. Холодно и ветреном. Словно, где-то были с разных сторон окна или двери. И тянуло ледяным холодом. Этот холод пробрал мгновенно ее Вероники Климовой тело. И паутина. Паутина в пустоте. Вибрация, всколыхнувшая черное ледяное потустороннее призрачное пространство второго плана. Черная адская, невидимая паучиха, пробудившаяся ото сна. Мгновенно в этой темноте и пустоте, впилась в ее голую спину. И она ощутила прикосновение паучьих ног на своей сорокалетней женщины спине. Вдруг, начав быстро куда-то падать, открыла глаза.
Она проснулась. Проснулась лежа на полу. Голая. В одних своих, только тельного цвета узких плавках. С голой полной исцарапанной когтями, каких-то зверей в кровь женской грудью. Она увидела текущую по ней и голому с дрожащим от холода и ужаса с круглым глубоким пупком овального живота свою кровь. Ледяная лихорадочная дрожь пробрала все Вероники голое тело. От голых овальных красивых женских стройных полных бедер ног, до, самых плечей.
Вероника соскочила на ноги и отскочила к стене.
Она была в своей ночной спальне. И увидела свою кровать в ползающих по ней пауках. Больших и живых.
Кошмар продолжался.
Сон не прошел. Он не кончился, как она сначала подумала. Ее не отпускали. Не так, как было раньше. Да, и такого с ней еще не было.
Вероника, тяжело дыша сдавленной своей от ужаса и страха дрожащей, как и все ее голое тело поной в ткущей по ней крови грудью.
Удар был такой силы, что машина Дорофеева просто разлетелась на куски, а он вылетел из нее, и, пролетев по воздуху несколько десятков метров, ударился о забор железной ограды парка городского отдыха. Упал, разбившись насмерть, на пешеходную асфальтированную дорожку, прямо под ноги идущим по ней ночным таким же спешащим домой пешеходам. Это случилось, уже в, почти, полной темноте и прямо под проливным дождем. На перекрестке между проспектом Маркса и Парка Горького, как раз напротив книжного магазина. И все было за какие-то считанные секунды после такого сокрушительного удара кончено.
Тело следователя Дорофеева Льва Семеновича в разорванной одежде и в луже дождевой воды и собственной крови еще раз дернулось и затихло.
Его обступили со всех сторон очевидцы ночного происшествия и случайные свидетели автомобильной аварии. Тут же, кто-то схватился за сотовые телефоны. И стал звонить в скорую. И в милицию. Кто-то присел и потрогал его мертвое уже, хотя еще не остывшее тело. Кругом много было возмущенных и сочувствующих возгласов перемешанных с ужасом и испугом.
Один мужчина даже приподнял его окровавленную разбитую голову и подложил какую-то мягкую тряпку, и пощупал пульс на отброшенной в сторону поломанной руке Дорофеева, но все говорило о том, что он был мертв.
Когда случилась эта авария, папка вместе с делом на Сурганова Андрея Викторовича вылетела из машины Дорофеева вместе с ним через лобовое разбитое в крошево стекло его разлетающейся на куски от жуткого удара грузовиком легковой машины. Ее содержимое разлетелось в ночном холодном воздухе над самим местом происшествия.
Это были просто отпечатанные листы бумаги, которые мгновенно и незаметно для всех, кто здесь был в момент аварии на этом ночном перекрестке, сгорели огнем в том холодном ночном воздухе все до последнего, все, что касалось его Сурганова Андрея. И только черная большая и незаметная обычным человеческим глазом тень пронеслась над этим ночным перекрестком.
То, был сам ангел смерти Азраил. Он подчищал все, что связывало его сына Вуаленфура с этим смертным земным миром.
***
Вероника размахивал скальпелем во все стороны, но жаждущие ее смерти жуткие человекоподобные черноглазые и уродливые твари, окружая ее, подступали к ней ближе и ближе.
Это был сон, и она, как ни странно знала теперь это. Но как из него выйти? Она не могла. Не могла, просто напросто, проснуться. И тот сон со страхом и ужасом Вероники становился еще четче и различимей.
Она даже почувствовала окружающую обстановку ночного этого жуткого подземного бара и даже запахи внутри его каменных замшелых пропитанных смрадом могильной гнили стен.
Про это Сурганов Андрей ей не говорил. Про все эти жуткие осязательные ощущения. А может, он их не чувствовал, когда бродил здесь с тем застреленным в своей Америке покойником американцем Рэндолом Митчелом.
Вероника ощутила пустоту. Это словно была черная за ее женской голой в холодном поту спиной дверь. Дверь в стене. Или…
Она не успела даже понять и вывалилась в черноту пролома.
Она оказалась в полной темноте и словно висящей в черном, незримом пространстве. Холодно и ветреном. Словно, где-то были с разных сторон окна или двери. И тянуло ледяным холодом. Этот холод пробрал мгновенно ее Вероники Климовой тело. И паутина. Паутина в пустоте. Вибрация, всколыхнувшая черное ледяное потустороннее призрачное пространство второго плана. Черная адская, невидимая паучиха, пробудившаяся ото сна. Мгновенно в этой темноте и пустоте, впилась в ее голую спину. И она ощутила прикосновение паучьих ног на своей сорокалетней женщины спине. Вдруг, начав быстро куда-то падать, открыла глаза.
Она проснулась. Проснулась лежа на полу. Голая. В одних своих, только тельного цвета узких плавках. С голой полной исцарапанной когтями, каких-то зверей в кровь женской грудью. Она увидела текущую по ней и голому с дрожащим от холода и ужаса с круглым глубоким пупком овального живота свою кровь. Ледяная лихорадочная дрожь пробрала все Вероники голое тело. От голых овальных красивых женских стройных полных бедер ног, до, самых плечей.
Вероника соскочила на ноги и отскочила к стене.
Она была в своей ночной спальне. И увидела свою кровать в ползающих по ней пауках. Больших и живых.
Кошмар продолжался.
Сон не прошел. Он не кончился, как она сначала подумала. Ее не отпускали. Не так, как было раньше. Да, и такого с ней еще не было.
Вероника, тяжело дыша сдавленной своей от ужаса и страха дрожащей, как и все ее голое тело поной в ткущей по ней крови грудью.
Страница 47 из 53
