Слово «олень» на некоторых восточноевропейских языках звучит как«елень» — Этот монастырь основан князем Людвигом примерно в конце шестнадцатого века, — сказал Леонард.
Добавить в моё избранное
7 мин, 15 сек 15681
— эхом повторил за мною «Медведь».
— Ну что же… Это можно. Что вам больше по вкусу: легенда про Монаха-людоеда или, может быть, рассказ о том, как в подвалах монастыря по ночам происходили колдовские оргии?
— Я хочу услышать всё. Всё, что вы соблаговолите мне поведать.
— Хорошо. Но сначала — отдохните с дороги. Янош дежурит за дверью — скажите ему, что я велел сопроводить вас в покои для гостей.
Янош… Наконец, я узнал имя этого не в меру учтивого служки.
Интересно, почему все же Леон не разрешил мне задерживаться в Еленичах более трех дней?
… Что-то разбудило меня посреди ночи. Я встал и подошел к окну. Отдернул тяжелую гардину… Мне открылся вид на монастырский двор, освещенный полной луною. Белесый туман стлался по траве. Я открыл створку, чтобы вдохнуть свежего воздуха… Там, внизу (меня поселили на третьем этаже), почти утопая в тумане, бесшумно брели по траве две фигуры. Я присмотрелся… Это были олень и медведь. Зрелище на миг заворожило меня — так синхронно двигалась эта пара — но затем я сильно ущипнул себя за кисть, уверенный, что сплю. Увы!
То был не сон! Более того, в какой-то миг они, эти звери, вдруг остановились и разом посмотрели в мою сторону. Глаза у них были какие-то… необычные. Они светились красноватым светом!
Я стоял и смотрел на них, а они — на меня. Это продолжалось вечность. Или, может, всего лишь несколько секунд? В конце концов, я, не выдержав, закрыл ладонями глаза. А когда отвел руки — то зверей-призраков уже не было: они скрылись в клубах ночного тумана.
Я плотно прикрыл окно и задернул гардину. И тут услыхал скрип половиц… Кто-то шел по коридору.
Я стремглав метнулся к двери, проверил засов. И прислушался.
Шаги были тяжелые. Даже слишком… Я замер. Янош уверял меня, что в этом крыле замка никто не живет.
Шаги прекратились. По-видимому, тот, кто шел, остановился прямо напротив моей двери. Я боролся с искушением отодвинуть засов и… Но тут шаги возобновились, удаляясь прочь. Я провел рукою по лицу, утирая выступивший пот.
Я заставил себя отойти от двери и лечь в кровать. И опять услыхал шаги… На этот раз — сверху. Над моей комнатой был всего один этаж, но опять же — служка уверял, что все помещения пустуют.
Я пролежал еще какое-то время с открытыми глазами, слушая шаги, которые то затихали, то раздавались с новой силой. И кому приспичило ходить вот так вот, посреди ночи, из угла в угол, прямо у меня над головой?
Под утро возникла еще одна проблема — мне понадобилось в туалет. А для этого необходимо было выйти из комнаты и пересечь коридор. Я встал и огляделся, ища хоть что-то, пригодное для самозащиты. Но меня ждало разочарование — в комнате не было ничего, напоминающего оружие.
Медлить было никак нельзя. Я несколько раз глубоко вздохнул и, отодвинув засов, рывком распахнул дверь… Передо мною стоял огромный олень… Или человек с оленьей головой — потому что ростом он намного превосходил меня.
— Уходи, сгинь…
— крикнул я, зажмуриваясь… И он сгинул.
Я захлопнул дверь, навалился на нее, притягивая засов, и сполз спиною по деревянной поверхности.
— А во вторую ночь ничего уже не было? — с улыбкой уточнил Леонард.
— Нет, ничего. Только я и сам не сомкнул глаз. А на следующий день, едва дождавшись автобуса, уехал. Что это было, Леон? Они что, нарочно меня пугали?
— Ну, видишь ли… Все послушники монастыря и отец настоятель — это мои хорошие друзья. Они просто согласились помочь тебе — по моей просьбе — обрести творческие силы, вернуть, так сказать, Музу… — Ничего себе! Но эти олень с медведем — они же были настоящими! И с красными глазами, Леон!
Мой агент согласно кивнул.
— Там всё было настоящее, Мирослав. Понимаешь… Монах-людоед, ведьмы там всякие — это, конечно, не более, чем легенды. А вот про то, что князь Людвиг был наполовину зверем, наполовину человеком… Он основал этот монастырь как убежище для обитателей леса, которые могут принимать людской облик. Так сказать, оборотни наоборот, прости за тавтологию. Разве отец Франциск не напоминает медведя? А Янош? Самый настоящий хорек — маленький, пронырливый… Но больше всего Людвиг любил и почитал оленей. Его мать всё внушала ему, что отцом его тоже был олень — дух-охранитель лесной чащи… — Вот ерунда-то! — всплеснул руками я.
— А почему мне нельзя было оставаться в Еленичах больше трех дней? Что бы со мною случилось?
Леон пожал плечами.
— Не знаю. Понимаешь, только отец Франциск знал, что ты когда-то в молодости на охоте убил оленя. Если бы об этом узнали другие обитатели монастыря… Ты ведь испытал только страх. Такой же, какой испытывают бедные животные, когда вы… когда мы, люди, на них охотимся. Но тебе сохранили жизнь. Потому что ты — мой друг. И теперь можешь спокойно продолжать писать свои «ужастики».
— Ну что же… Это можно. Что вам больше по вкусу: легенда про Монаха-людоеда или, может быть, рассказ о том, как в подвалах монастыря по ночам происходили колдовские оргии?
— Я хочу услышать всё. Всё, что вы соблаговолите мне поведать.
— Хорошо. Но сначала — отдохните с дороги. Янош дежурит за дверью — скажите ему, что я велел сопроводить вас в покои для гостей.
Янош… Наконец, я узнал имя этого не в меру учтивого служки.
Интересно, почему все же Леон не разрешил мне задерживаться в Еленичах более трех дней?
… Что-то разбудило меня посреди ночи. Я встал и подошел к окну. Отдернул тяжелую гардину… Мне открылся вид на монастырский двор, освещенный полной луною. Белесый туман стлался по траве. Я открыл створку, чтобы вдохнуть свежего воздуха… Там, внизу (меня поселили на третьем этаже), почти утопая в тумане, бесшумно брели по траве две фигуры. Я присмотрелся… Это были олень и медведь. Зрелище на миг заворожило меня — так синхронно двигалась эта пара — но затем я сильно ущипнул себя за кисть, уверенный, что сплю. Увы!
То был не сон! Более того, в какой-то миг они, эти звери, вдруг остановились и разом посмотрели в мою сторону. Глаза у них были какие-то… необычные. Они светились красноватым светом!
Я стоял и смотрел на них, а они — на меня. Это продолжалось вечность. Или, может, всего лишь несколько секунд? В конце концов, я, не выдержав, закрыл ладонями глаза. А когда отвел руки — то зверей-призраков уже не было: они скрылись в клубах ночного тумана.
Я плотно прикрыл окно и задернул гардину. И тут услыхал скрип половиц… Кто-то шел по коридору.
Я стремглав метнулся к двери, проверил засов. И прислушался.
Шаги были тяжелые. Даже слишком… Я замер. Янош уверял меня, что в этом крыле замка никто не живет.
Шаги прекратились. По-видимому, тот, кто шел, остановился прямо напротив моей двери. Я боролся с искушением отодвинуть засов и… Но тут шаги возобновились, удаляясь прочь. Я провел рукою по лицу, утирая выступивший пот.
Я заставил себя отойти от двери и лечь в кровать. И опять услыхал шаги… На этот раз — сверху. Над моей комнатой был всего один этаж, но опять же — служка уверял, что все помещения пустуют.
Я пролежал еще какое-то время с открытыми глазами, слушая шаги, которые то затихали, то раздавались с новой силой. И кому приспичило ходить вот так вот, посреди ночи, из угла в угол, прямо у меня над головой?
Под утро возникла еще одна проблема — мне понадобилось в туалет. А для этого необходимо было выйти из комнаты и пересечь коридор. Я встал и огляделся, ища хоть что-то, пригодное для самозащиты. Но меня ждало разочарование — в комнате не было ничего, напоминающего оружие.
Медлить было никак нельзя. Я несколько раз глубоко вздохнул и, отодвинув засов, рывком распахнул дверь… Передо мною стоял огромный олень… Или человек с оленьей головой — потому что ростом он намного превосходил меня.
— Уходи, сгинь…
— крикнул я, зажмуриваясь… И он сгинул.
Я захлопнул дверь, навалился на нее, притягивая засов, и сполз спиною по деревянной поверхности.
— А во вторую ночь ничего уже не было? — с улыбкой уточнил Леонард.
— Нет, ничего. Только я и сам не сомкнул глаз. А на следующий день, едва дождавшись автобуса, уехал. Что это было, Леон? Они что, нарочно меня пугали?
— Ну, видишь ли… Все послушники монастыря и отец настоятель — это мои хорошие друзья. Они просто согласились помочь тебе — по моей просьбе — обрести творческие силы, вернуть, так сказать, Музу… — Ничего себе! Но эти олень с медведем — они же были настоящими! И с красными глазами, Леон!
Мой агент согласно кивнул.
— Там всё было настоящее, Мирослав. Понимаешь… Монах-людоед, ведьмы там всякие — это, конечно, не более, чем легенды. А вот про то, что князь Людвиг был наполовину зверем, наполовину человеком… Он основал этот монастырь как убежище для обитателей леса, которые могут принимать людской облик. Так сказать, оборотни наоборот, прости за тавтологию. Разве отец Франциск не напоминает медведя? А Янош? Самый настоящий хорек — маленький, пронырливый… Но больше всего Людвиг любил и почитал оленей. Его мать всё внушала ему, что отцом его тоже был олень — дух-охранитель лесной чащи… — Вот ерунда-то! — всплеснул руками я.
— А почему мне нельзя было оставаться в Еленичах больше трех дней? Что бы со мною случилось?
Леон пожал плечами.
— Не знаю. Понимаешь, только отец Франциск знал, что ты когда-то в молодости на охоте убил оленя. Если бы об этом узнали другие обитатели монастыря… Ты ведь испытал только страх. Такой же, какой испытывают бедные животные, когда вы… когда мы, люди, на них охотимся. Но тебе сохранили жизнь. Потому что ты — мой друг. И теперь можешь спокойно продолжать писать свои «ужастики».
Страница 2 из 3
