Я с самого начала должен был бы понять, что эта страсть — не естественной природы. Она была как наваждение, как болезнь, сплошное помутнение рассудка. Конечно, говорят, что в любви так и должно быть, а если иначе — так это, мол, и не любовь вовсе…
Добавить в моё избранное
7 мин, 2 сек 3830
Между ними — одной, темной и потертой, много повидавшей, и другой, чистенькой, светлой, хотя тоже сменившей немало хозяев — проходил едва заметный нарост. Меня вдруг обдало холодным потом. Я попятился, сел, не глядя, в кресло — и все смотрел, смотрел в угол.
О да, я знал темную половинку. То была моя. В свое время я приобрел ее за немыслимую цену — эти древние серебряники* чрезвычайно редки. Другая же… Другая была наверняка Анны. В ней была пробита дырочка, и серебряная цепочка даже не порвалась — лежала на полу совершенно целая. Сама расстегнулась?
Меня начала бить дрожь. Вам не понять моего состояния — вам чужда душа старых монет. Но и мне самому открылась тогда новая, страшная правда. О, я всегда знал, что у монет своя судьба, своя исконная магия. Но не осознавал, что они могут втягивать и нас в свою судьбу, играя нами ей в угоду. Пожалуй, все знают: разломи монету, брось одну ее половинку в море или выкини в окно — и через года и столетия, через невероятные приключения половинки найдут друг друга и срастутся вновь. И вот две такие половинки свели двух чуждых друг другу людей из разных стран, чтобы прозвучал последний аккорд долгой истории их соединения! Быть может, я купил этот дом только потому, что так хотела судьба моей половинки. Быть может, Анна лишь потому 'случайно' оказалась в этом пляжном местечке, что любовь ее половинки тянула ее к моей. И это безумное чувство, обуявшее нас, было ничем иным, как отражением того притяжения, которое существовало между половинками и на время перешло на нас.
В тот вечер я словно соприкоснулся с неким нагорним миром, в котором предметы обладали разумом и душой, и в котором к ним не менее чем к людям была применима старая притча об Андрогине.
Я не нашел в себе силы дотронуться до воссоединившейся, вновь обретшей целостность монеты. Все сидел, думал, разглядывал ее. Мне чудились нежность и радость, даже сладострастие в слиянии двух половинок. В некотором роде я завидовал им, вновь нашедшим себя и друг друга: ведь за всю свою жизнь мне не пришлось по-настоящему испытать того чувства, которое притягивало их — разве лишь когда они соизволили воспользоваться мной.
Какую удивительную историю могли бы поведать мне эти половинки? О каких необычайных странствиях рассказать? Через сколько рук прошли они, и когда разлучили их по сиюминутной прихоти? В моей коллекции было еще три неполных монеты, и меня бросало в жар и холод, когда представлял себе, что предпримут они и как распорядятся моей судьбой, чтобы найти свою недостающую часть. Быть может, однажды мой самолет разобьется, чтобы беззаботный деревенский мальчишка подобрал потом оплавившуюся половинку и принес ее домой, не ведая, что под фундаментом его дома века тому назад была зарыта тяжелая кубышка с другой? Монеты всегда были частью моей жизни, но я сам оказался лишь незначительной деталью в мозаике их власти и судьбы.
Я не выдержал этого потрясения. Освободил три неполных монеты — бросил их в море: пусть на свободе ищут свою любовь и целостность сути. А потом сбыл с рук и саму коллекцию. Она грузом лежала на моей душе, и мне все чудилось, что сам не освобожусь, пока она, смысл моей прежней жизни, не оставит меня. Но я ни разу не прикоснулся к серебрянику на полу.
Через несколько дней после аукциона я получил по почте большой конверт. В нем были фотографии с художественной выставки, а поверх них — простой альбомный лист. Я не знаю, как Анне в нескольких скупых штрихах удалось воссоздать мою суть — набросать портрет одинокого человека, за всю свою жизнь не создавшего ничего нового, которому нечего было оставить по себе, и у которого в душе были лишь пустота и голод. Но она смогла. Я долго вглядывался в свои нарисованные черты. А потом, наконец, поднял с пола серебряник, отер его от пыли и бережно положил в карман, повторяя про себя, словно заклятье, адрес на конверте: Санкт-Петербург, Университетская набережная, 17.
Если смог серебряник, смогу и я.
* Серебряник (сребреник, серебреник) — первая русская монета, чеканившаяся в кон. 10 — нач. 11 вв.
О да, я знал темную половинку. То была моя. В свое время я приобрел ее за немыслимую цену — эти древние серебряники* чрезвычайно редки. Другая же… Другая была наверняка Анны. В ней была пробита дырочка, и серебряная цепочка даже не порвалась — лежала на полу совершенно целая. Сама расстегнулась?
Меня начала бить дрожь. Вам не понять моего состояния — вам чужда душа старых монет. Но и мне самому открылась тогда новая, страшная правда. О, я всегда знал, что у монет своя судьба, своя исконная магия. Но не осознавал, что они могут втягивать и нас в свою судьбу, играя нами ей в угоду. Пожалуй, все знают: разломи монету, брось одну ее половинку в море или выкини в окно — и через года и столетия, через невероятные приключения половинки найдут друг друга и срастутся вновь. И вот две такие половинки свели двух чуждых друг другу людей из разных стран, чтобы прозвучал последний аккорд долгой истории их соединения! Быть может, я купил этот дом только потому, что так хотела судьба моей половинки. Быть может, Анна лишь потому 'случайно' оказалась в этом пляжном местечке, что любовь ее половинки тянула ее к моей. И это безумное чувство, обуявшее нас, было ничем иным, как отражением того притяжения, которое существовало между половинками и на время перешло на нас.
В тот вечер я словно соприкоснулся с неким нагорним миром, в котором предметы обладали разумом и душой, и в котором к ним не менее чем к людям была применима старая притча об Андрогине.
Я не нашел в себе силы дотронуться до воссоединившейся, вновь обретшей целостность монеты. Все сидел, думал, разглядывал ее. Мне чудились нежность и радость, даже сладострастие в слиянии двух половинок. В некотором роде я завидовал им, вновь нашедшим себя и друг друга: ведь за всю свою жизнь мне не пришлось по-настоящему испытать того чувства, которое притягивало их — разве лишь когда они соизволили воспользоваться мной.
Какую удивительную историю могли бы поведать мне эти половинки? О каких необычайных странствиях рассказать? Через сколько рук прошли они, и когда разлучили их по сиюминутной прихоти? В моей коллекции было еще три неполных монеты, и меня бросало в жар и холод, когда представлял себе, что предпримут они и как распорядятся моей судьбой, чтобы найти свою недостающую часть. Быть может, однажды мой самолет разобьется, чтобы беззаботный деревенский мальчишка подобрал потом оплавившуюся половинку и принес ее домой, не ведая, что под фундаментом его дома века тому назад была зарыта тяжелая кубышка с другой? Монеты всегда были частью моей жизни, но я сам оказался лишь незначительной деталью в мозаике их власти и судьбы.
Я не выдержал этого потрясения. Освободил три неполных монеты — бросил их в море: пусть на свободе ищут свою любовь и целостность сути. А потом сбыл с рук и саму коллекцию. Она грузом лежала на моей душе, и мне все чудилось, что сам не освобожусь, пока она, смысл моей прежней жизни, не оставит меня. Но я ни разу не прикоснулся к серебрянику на полу.
Через несколько дней после аукциона я получил по почте большой конверт. В нем были фотографии с художественной выставки, а поверх них — простой альбомный лист. Я не знаю, как Анне в нескольких скупых штрихах удалось воссоздать мою суть — набросать портрет одинокого человека, за всю свою жизнь не создавшего ничего нового, которому нечего было оставить по себе, и у которого в душе были лишь пустота и голод. Но она смогла. Я долго вглядывался в свои нарисованные черты. А потом, наконец, поднял с пола серебряник, отер его от пыли и бережно положил в карман, повторяя про себя, словно заклятье, адрес на конверте: Санкт-Петербург, Университетская набережная, 17.
Если смог серебряник, смогу и я.
* Серебряник (сребреник, серебреник) — первая русская монета, чеканившаяся в кон. 10 — нач. 11 вв.
Страница 2 из 2
