Инстинкт убивать

Подходить всё ближе… «Сорок три тысячи пятьсот семьдесят два вида живых существ было уничтожено человеком за последний десяток тысяч лет. И эти отбросы пытаются заслужить себе тёплый уголок во вселенной? Вряд ли кто заметит, что к такому невероятному количеству вымерших видов от рук человека прибавится ещё один»… … Уже перестал отползать. Бессмысленно… «Открывают себе новые миры, пытаясь, расселится повсеместно. Люди — это просто захватчики. Они это даже сами не осознают, но так оно и есть. А когда они откроют для себя межзвездные перелёты, сами станут теми уничтожителями всего живого, на которых любят смотреть в своих кинотеатрах»… … Он прямо надо мной. Замахивается топором… «Они всегда пытаются казаться белыми и пушистыми. Но это не настоящие люди — это лгуны, они притворяются, а тех, кто уже не притворяется, они содержат в психбольницах и тюрьмах. Смотря на то, как сородичи дерутся или убивают друг друга, в душе они все улыбаются, лишь делают вид, что переживают, но нет. Рано или поздно это кто-то должен был закончить»… … Всё. Удар… «Люди — вечно пытал… Что?» … И в тот момент я понял… Это всё плавало где-то на поверхности, но я не мог увидеть и понять… Понять, что человечество всегда убивало. Всегда лишало жизней. И это страшно. Но этого не надо бояться. Страх — это всего лишь инстинкт, который впрыскивает адреналин в нашу кровь, чтобы мы могли более эффективней бежать или драться. Но мне надоело убегать. Я что, так долго тренировался, чтобы убегать? Нет. Цель любого живого существа: защитить свой род и семью. И тех, кто попробует обидеть мою семью, будет ждать страшная смерть. Человек, так преуспел в убийствах, лишь для того чтобы быть готовым. Готовым защищаться. Мы все когда-то убивали. Как бы это прискорбно не звучало, но жизнь человека, ни капельки, ни ценнее жизни даже мухи. А кто хоть раз брезговал довить мух? Никто! Я держался за топорище обоими руками. Лезвие слегка смогло прорубить перепонки между большим и указательным пальцем. Но я не ощущаю боли. Не надо забывать, боль — это инстинкт. А раз мы столько лет подавляли в себе инстинкт убивать, то и я смогу подавить инстинкт боли. Внезапно дрожь в моих руках исчезла. Я со всех оставшихся сил вывернул топор. Не надо забывать: мой дед — просто дряхлый старик. Я сам почувствовал, как его руки не выдержали, и он ослабил хватку. Ударив его ногой между ног, мне удалось вырвать топор из его рук. А он, сделав пару шагов назад упал, и чуть было, не расшиб себе затылок. Я возвысился перед ним с топором в руках. Это уже не мой дедушка — это безмозглая и бессердечная тварь, следующая чьему-то приказу. Я чувствую это: что-то странное и необъяснимое. Слышу голоса. Далее — всадив топор ему меж глаз, я не почувствовал ни сожаление, ни раскаянье. Просто зашел в ванную и достал бинты. Начав перебинтовывать все свои новые раны, и залатывая старые, я чувствовал что-то необъяснимое. У меня получалось их распознавать. Это не объяснить словами и не передать. Я чуял каждого из них. Четыре. Нет. Шесть. Нет! Восемь. Их осталось всего восемь. Переубивать их всех не составит особого труда. Они безмозглые и у них нет страха, а у меня он есть: и поэтому я сильнее каждого из них. Ведь страх — это уникальный дар природы, делающий нас сильнее. А все те, кто считают что страх — это слабость, все они просто кучка идиотов, непонимающих, о чём идёт речь. Мне страшно, но я не боюсь — странный оксиморон, но очень правильный. Страх — сила, которую никто не признаёт, но когда сами по-настоящему прочувствуют её, осознают всю её мощь и либо бояться показывать эту силу, либо просто сходят с ума. Мне страшно за моих сестёр, но я не боюсь увидеть их мертвыми. Потому-что знаю характер Анжелы. Она никогда не позволяла меня обижать. Могла врезать любому за своего младшего брата. Теперь моя очередь защищать её. Я иду в школу.

Пора вспомнить всё чему меня учили, но для начала нужно обыскать дом моего деда — он был охотником. Спустя несколько минут нашёл у него в кладовой старый, но хорошо сохранившийся кинжал. Судя по всему, он его недавно натачивал. Потом нашёл и выпил обезболивающие таблетки. Неважно насколько хорошо я пытаюсь игнорировать боль, всё равно притрагиваться руками до чего-либо у меня не получается. В боях на ножах мне говорили, что в основном удары приходятся на переднюю часть руки и ни в коем случае нельзя подставлять нижнюю часть с венами, ибо закончиться это может печально. Именно по этой причине мне пришлось забинтовать руки ещё сильнее. Раскрашенные зубы пришлось вырвать пассатижами, но некоторые из них не вырвались, а только раскрошились ещё сильнее, что придало жесткие и монотонные боли даже с обезболивающем. Ноги пришлось обмотать мягким одеяльцем, которое должно было принадлежать моему мёртвому и не родившемуся племяннику. Затем, на них пришлось надеть поношенные ботинки деда. Стоп! Теперь их семь! Кто постарался? Один из сородичей или же кто-то из людей. Неважно! Нужно спешить в школу! Нельзя позволить, чтобы моим сестрам нанести вред.