Голод

Он поцеловал бы ее, если в не отталкивающий запах. Он просто не мог пересилить себя и невольно отворачивался, задерживая дыхание.

Самое странное, что он уже встречал когда-то этот запах. Когда-то давно. Может, так пахли любимые духи одной из подруг бабушки?

Несмотря на запах, ему все же приятно было обнимать Сару.

— Я рад, что ты наконец вернулась, — тихо заметил он. Она еще крепче к нему прижалась. Ему пришло в голову, что зря он заставил ее ехать к Мириам.

Блейлок. Очевидно, это было выше ее возможностей. Но кто бы тогда поехал? — Может, дать тебе успокоительного? — Не хочу!

— Сара, у тебя явный стрессовый синдром. — Он слегка отодвинул ее, держа за плечи. Ей это не понравилось — лицо ее было красным от слез, — и она обхватила его руками за шею, притягивая к себе.

— Я люблю тебя… — только и смог он сказать, морщась от боли в шее.

— О, Том, я так рада!

Он сжал ее в ответ, мечтая, чтобы она повторила его слова, и удивляясь ее молчанию.

— Я все же схожу за валиумом. Положи ноги сюда, дорогая. — На сей раз она безропотно ему подчинилась, и он уложил ее на диван, а сам поспешил по коридору в амбулаторию, чтобы взять таблетки. Ему ни в коем случае не следовало посылать ее на такое опасное дело. Это было жестоко, но он тогда ни о чем не мог думать, кроме угрозы со стороны Хатча. А теперь Сара находится в очень плохом состоянии. Перед его мысленным взором возник образ Мириам Блейлок — этого странного, бесполого существа, прекрасного — и лишенного всякой привлекательности.

Но вопрос, как относилась к ней Сара. Том вспомнил ее необычное поведение в палате Мириам, тот любопытный момент близости. Нет, конечно, ничего сексуального в этом не было. Но какая-то связь между ними определенно ощущалась. Тома передернуло, когда он представил себе, как прикасается к этому… существу.

А одежда Сары — только ли о душе тля речь? А что если они с Мириам были вместе? И та гладила ее своими прекрасными руками… Да, что если она так делала?

Бедная Сара! Превыше всего ценила она свой профессионализм. Если они с Мириам развлекались в постели, то это значило, что Сара нарушила все свои принципы, да еще в самом начале обследования. А ведь какой потрясающий клинический случай!

Ничего удивительного, что она в таком смятении. У нее на то была веская причина.

Вернувшись в свой кабинет, он увидел, что она лежит, совершенно расслабившись, с закрытыми глазами, положив руку на лоб.

— Я принес валиум.

— Нет.

— Почему? — Я не люблю слабость, ты это знаешь. — Сара резко поднялась. — Том, она очень красива. Это просто чудо. Волшебная красота. — Она улыбнулась. — Ты можешь в это поверить? — Слезы, пролитые несколько минут назад, все еще блестели на ее лице, но она уже весело улыбалась.

— Нет. Но у меня нет выбора. У меня есть данные. — Том едва верил глазам — столь велика была происшедшая в ней перемена. Несколько минут назад — слезы, сейчас — смех, но реальны ли были те противоречивые эмоции, что она выказывала? Не поэтому ли наступали у нее нервные срывы — оттого, что она мечется от одной крайности к другой? — Ну и неделька выдалась, — с энтузиазмом заметила она. — Сначала Мафусаил, потом это. Меня преследует мысль, что здесь должна быть какая-то связь.

Он и сам об этом думал, но отбросил эту мысль как совершенно бездоказательную.

— Нет, Сара. Тебе не следует так думать.

— Вероятно, в том, что произошло с Мафусаилом, было что-то такое, что… привлекло ее.

— Как мотылька к огню. И каков же был способ привлечения? Запах? — Способ, о котором мы ничего не знаем. Мы же ничего о ней не знаем, совершенно ничего!

Она выражалась слишком загадочно. Том уже устал, ему все время казалось, что он с нею препирается.

— Значит, телепатия. Но почему? Мафусаил ей что — родственник? — Сарказм. Заслужила ли она его? Возможно.

— Брось, будь посерьезнее. Помоги мне.

— Ты не примешь моей помощи. — Он протянул ей валиум. Она была в состоянии сильного стресса. Недавняя перемена настроения лишь подтверждала это, а может, ему только хотелось так думать.

— Мне не нравятся полумеры. Я лучше встану лицом к лицу со своими проблемами.

— Весьма благородно. Только не принимай душ где попало. Положительно это на твоей репутации не скажется. Не говоря уже о том, что ты будто надушилась в подвалах Клейнса.

— О Клейнсе и речи нет.

— Именно это я и имею в виду. Она схватила его за руки и напряженно, с затаенным страхом спросила: — Мне угрожает опасность?

Том поморщился. Ему даже и думать не хотелось, что могло скрываться за этими словами, но вопрос словно висел в воздухе, требуя ответа.

— Конечно нет, — сказал он и мгновенно обругал себя за эту ложь. Откуда у него могла взяться такая уверенность? Как это ни парадоксально, он был сердит на нее.