Наставница

Она пыталась сопротивляться — но не могла. Он был ее проводником. Она не могла не последовать за ним.

Внезапная боль в нижней губе заставила ее, наконец, почувствовать страх. Из глаз потекли слезы; ей хотелось закричать, но он накрыл ее губы своим ртом, не позволяя сделать это. Странные образы заполнили ее сознание — и она опустила веки, отдаваясь в их власть.

… И воссияет венец из двенадцати звезд над Ее головой; облаченная в белые, солнечные одежды, снизойдет Она с небес, дабы соединиться с Изначальным Отцом, Князем Мира и Покоя… … «Она молода и прекрасна была». «Но время пришло. Она умерла»… … Лед и Холод, Она — как снежное вино, которое опьяняет после первого глотка, а после третьего — отправляет в Измерение Мертвых. Она — носительница юного Света, прекрасная, как мраморное изваяние — и столь же холодная и неприступная. Королева всего сущего, Владычица Миров, объединившаяся с Тьмой, она выступает на стороне Тьмы — ибо сердце ее давно покрылось льдом… Древнейший страх — страх перед будущим, перед неизвестным — хлынул в нее сплошным потоком; уже не понимая, что делает, она принялась отчаянно вырываться, биться, как рыба об лед… Все тщетно. Он успел обнять ее, руками и крыльями — эти объятия больше напоминали оковы, она и пальцем не могла шевельнуть. Ей оставалось только идти, куда вел он.

… «Есть ли тот, кто любит меня так, что готов отринуть саму жизнь свою ради меня? Если смог бы кто погибнуть в волнах ради меня, жизнь бы вернулась ко мне. Я бы ожила, но… если и суждено мне восстать из мертвых, что для меня желаннее всего — я проливала бы слезы в одиночестве и в одиночестве молилась бы о смерти. Если бы даже кровь моя вновь стала как зрелое вино — зачем была бы я тогда? Потому что не могла бы я вернуть из пучин морских того, кто больше всего любил меня»… … Ты одна можешь уничтожить его. Но, когда он, смертельно раненный тобою, упадет у твоих ног — тебе самой пронзит душу острый меч… … «Я одна обошла кругом небесным, и в глубинах Бездны блуждала. В волнах морских и по всей земле, в каждом народе и племени правила я власть»… … В день, когда встретятся на небе солнце и луна, начнется новая эра… … «Ты, что танцуешь между каплями дождя и можешь ступить на молнию — поговори со мной»… … Трон Королевы Вампиров пустует многие тысячелетия — но настанет час, и Она взойдет на него бок о бок с последним Королем, и начнет великую войну с Темным Троном, восседающий на котором Властелин сменится — в первый и последний раз… … Белая футболка, тянущаяся ткань, параллельные разрезы на ребрах, кровь — ярко-алая на белоснежной материи… «Поговори со мной. Шагни за грань победы — в небеса за звездой».

… — Я не знаю, как вы оказались в этом мире, — он отстранился. Из правого уголка его губ стекала струйка ее крови.

— Явь и Навь, Мир Развития и Мир Обратной Стороны, мир технологии и мир магии… Миров всего два, в отличие от Уровней, которых бесчисленное множество. И ваш мир — не этот, с отравленным воздухом, разлагающийся изнутри, медленно деградирующий, неизвестно почему названный Миром Развития… Не Явь. Вы рождены в Мире Нави, Мире Обратной Стороны — для того, чтобы быть королевой. Позвольте мне инициировать вас, пробудить, сделать той, кем вам предначертано быть!

У нее болела голова. Боль — не такая мучительная, но все же вполне ощутимая — чувствовалась и в распоротой нижней губе.

— Ини… циировать, — с трудом повторила она. Прижала ладонь к опухшему рту. Его слова казались ей бредом. Бредом было все, происходящее сейчас; должно быть, в кровь, которой он напоил ее, все же был подмешан наркотик.

— Вы — Старшая, — сказал он.

— Потенциальная Королева Вампиров. Там, в городе… Вам было холодно. Только благодаря этому я смог почувствовать, кто вы. Ощутить… холод… — Я хочу согреться, — почти бессознательно пробормотала она. Он протянул к ней руку — с непонятной робостью, которой раньше в нем не чувствовалось; его пальцы со слишком длинными, как ей казалось, ногтями нерешительно зависли в воздухе, а потом он несмело дотронулся крылом до ее плеча.

Она испытала очередное потрясение, чуть смазанное отчетливым ощущением нереальности происходящего.

Крыло было теплым. Живым. Настоящим. Не подделка — но часть его существа.

… Коснись теплом крыла моей души… — Нет… Нет! — она вскочила с кровати. Отшатнулась, с ужасом глядя на него. Кровь, — ее кровь — стекающая по подбородку, алые блики в темно-синих глазах, лицо, недавно красивое, а теперь искаженное неведомой ей страстью, больше напоминающее звериную морду. Растрепавшиеся волосы — черный нимб вокруг головы… Она не верила тому, кто представился как Ольгар — кем бы он ни был на самом деле. Она боялась его… Нет. Она испытывала к нему снисходительное презрение. Так, будто это она решала его судьбу — не наоборот. Он был не тем, кого она ждала. Он не мог согреть ее — только поэтому она не желала принимать его предложение.

«Что?!» — она не узнавала себя.