Меня обратил высший вампир. Я помню, как это было.
Добавить в моё избранное
26 мин, 9 сек 2498
Она и впрямь была готова рискнуть всем, что у нее есть, в безумной погоне за призрачной мечтой? Ведь параллельных миров не существует, вернее, они есть, но не в таком… буквальном смысле. Люди, живущие в соседних домах, могут никогда не встретиться, нигде не пересечься. Такое случается сплошь и рядом — другие миры, здесь, сейчас; не нужно далеко ходить за примерами.
И, тем более, не существует вампиров. Только люди с необычными способностями, как она — и этот сумасшедший сектант.
Она должна победить его, вырваться из сетей речей и видений, которыми он опутывает ее. Она должна спасти себя — для того, чтобы согреться.
В следующий миг в «вампира» полетела лампа, до сего момента мирно стоявшая на прикроватной тумбочке. Бросок оказался неожиданно точным, как будто его сделал другой человек — сочетание страха, ярости и какой-то жуткой, нерушимой уверенности делает разумное существо способным на многое; осколки и капли светлой крови брызнули во все стороны.
Не думая о том, во что превратилось лицо сектанта, она опрометью бросилась в прихожую.
Входная дверь была закрыта на ключ.
Поняв, что с замком быстро не справиться, она со всей возможной скоростью направилась на кухню, машинально слизывая кровь, сочащуюся из распоротой губы.
«Ножи, которые я видела слева от раковины — зачем ему столько ножей?!» Оказавшись на кухне, она в первую очередь бросилась к развешанной на свободной стене ножевой коллекции — и остановилась, на какой-то миллиметр не дотянувшись до рукоятки ближайшего ножа.
Потому что из-за ее спины прозвучал хриплый голос, похожий скорее на рычание:
— Стой, Старшая.
— И потом:
— Взгляни на меня.
Медленно, тщась не поддаваться его воздействию, она обернулась.
И увидела, как заживают нанесенные ею повреждения. На ее глазах края глубокого пореза на щеке сектанта стянулись; через секунду от раны не осталось и следа. Теперь о ее нападении напоминала лишь кровь, подсыхающая на его лице, да оставшаяся в комнате разбитая лампа.
Он подошел к ней. Поднес к ее глазам свой правый указательный палец — с длинным, загнутым, очень острым с виду черным ногтем. Нет — когтем.
— Не двигайся, Старшая, — сказал сектант, и ужасающее чувство собственной беспомощности охватило ее. Она не могла даже вжаться спиной в стену с ножами; словно завороженная она следила за тем, как он приблизил коготь к собственному запястью — и сделал небольшой, аккуратный надрез.
— Смотри внимательно, Старшая, — велел он и добавил:
— Убедитесь своими глазами, что я говорил правду.
Она уже поняла: взывая к ней как к Старшей, подчиняя и подчиняясь, черпая из нее силу, будто служитель — из божества, он всегда называл ее на «ты». Жрец не может обращаться к богине на «вы» — для подобной отстраненной вежливости он слишком близок к Ней.
Вот только он считал: пока она не Старшая в полном смысле этого слова, потому называл ее на «ты» и«вы» попеременно.
Потому собирался сделать с ней нечто страшное, скрывающееся за словом «инициация», которое означало одно.
Смерть.
Она не знала, почему решила так. Она понимала — нужно бежать, спасаться от этого сумасшедшего сектанта, увидевшего в ней ту, кем на самом деле не являлась… но не могла и пальцем шевельнуть.
Порез на его запястье мгновенно зажил. Поднеся палец к ее нижней губе, сектант — она отказывалась воспринимать его как вампира — стряхнул с когтя каплю собственной крови.
Она вскрикнула, когда эта капля коснулась ее раны. Ей показалось, будто кровь его обжигает, подобно кислоте; а потом мир вокруг нее неуловимо изменился. Она увидела мельчайшие частички пыли на полу, совсем недавно казавшемся ей идеально чистым; услышала тихий разговор супружеской пары, проживающей в этом доме двумя этажами выше; ощутила прикосновение тончайших волокон привычной, казалось бы, одежды; почувствовала запах сухой травы, горящей в нескольких кварталах отсюда… Ее восприятие невероятно обострилось; пошатнувшись, она едва устояла на ногах. Сектант бережно поддержал ее под руку, жадно вглядываясь в исказившееся лицо; что он хотел увидеть?
«Неужели это происходит со мной?» — она не верила. Боль в нижней губе пропала; коснувшись ее невероятно чуткими кончиками пальцев, она нащупала тонкий рубец, который исчез прямо под ее рукой.
С недоверчивым ужасом она взглянула на сектанта — и только сейчас по-настоящему увидела, насколько гладкое и белое у него лицо. Такая безупречная, бледная кожа бывает только у актеров и фотомоделей; но он… Тут она наткнулась взглядом на собственную руку — и вскрикнула.
Ее кисть состояла из кипящей, разлагающейся багровой массы, ни на мгновение не прекращающей движение; а сквозь эту неприятно шевелящуюся, будто множество крошечных живых существ, субстанцию просвечивало нечто белое. И очень холодное.
— Нет, нет, отпусти меня, нет, я не…
И, тем более, не существует вампиров. Только люди с необычными способностями, как она — и этот сумасшедший сектант.
Она должна победить его, вырваться из сетей речей и видений, которыми он опутывает ее. Она должна спасти себя — для того, чтобы согреться.
В следующий миг в «вампира» полетела лампа, до сего момента мирно стоявшая на прикроватной тумбочке. Бросок оказался неожиданно точным, как будто его сделал другой человек — сочетание страха, ярости и какой-то жуткой, нерушимой уверенности делает разумное существо способным на многое; осколки и капли светлой крови брызнули во все стороны.
Не думая о том, во что превратилось лицо сектанта, она опрометью бросилась в прихожую.
Входная дверь была закрыта на ключ.
Поняв, что с замком быстро не справиться, она со всей возможной скоростью направилась на кухню, машинально слизывая кровь, сочащуюся из распоротой губы.
«Ножи, которые я видела слева от раковины — зачем ему столько ножей?!» Оказавшись на кухне, она в первую очередь бросилась к развешанной на свободной стене ножевой коллекции — и остановилась, на какой-то миллиметр не дотянувшись до рукоятки ближайшего ножа.
Потому что из-за ее спины прозвучал хриплый голос, похожий скорее на рычание:
— Стой, Старшая.
— И потом:
— Взгляни на меня.
Медленно, тщась не поддаваться его воздействию, она обернулась.
И увидела, как заживают нанесенные ею повреждения. На ее глазах края глубокого пореза на щеке сектанта стянулись; через секунду от раны не осталось и следа. Теперь о ее нападении напоминала лишь кровь, подсыхающая на его лице, да оставшаяся в комнате разбитая лампа.
Он подошел к ней. Поднес к ее глазам свой правый указательный палец — с длинным, загнутым, очень острым с виду черным ногтем. Нет — когтем.
— Не двигайся, Старшая, — сказал сектант, и ужасающее чувство собственной беспомощности охватило ее. Она не могла даже вжаться спиной в стену с ножами; словно завороженная она следила за тем, как он приблизил коготь к собственному запястью — и сделал небольшой, аккуратный надрез.
— Смотри внимательно, Старшая, — велел он и добавил:
— Убедитесь своими глазами, что я говорил правду.
Она уже поняла: взывая к ней как к Старшей, подчиняя и подчиняясь, черпая из нее силу, будто служитель — из божества, он всегда называл ее на «ты». Жрец не может обращаться к богине на «вы» — для подобной отстраненной вежливости он слишком близок к Ней.
Вот только он считал: пока она не Старшая в полном смысле этого слова, потому называл ее на «ты» и«вы» попеременно.
Потому собирался сделать с ней нечто страшное, скрывающееся за словом «инициация», которое означало одно.
Смерть.
Она не знала, почему решила так. Она понимала — нужно бежать, спасаться от этого сумасшедшего сектанта, увидевшего в ней ту, кем на самом деле не являлась… но не могла и пальцем шевельнуть.
Порез на его запястье мгновенно зажил. Поднеся палец к ее нижней губе, сектант — она отказывалась воспринимать его как вампира — стряхнул с когтя каплю собственной крови.
Она вскрикнула, когда эта капля коснулась ее раны. Ей показалось, будто кровь его обжигает, подобно кислоте; а потом мир вокруг нее неуловимо изменился. Она увидела мельчайшие частички пыли на полу, совсем недавно казавшемся ей идеально чистым; услышала тихий разговор супружеской пары, проживающей в этом доме двумя этажами выше; ощутила прикосновение тончайших волокон привычной, казалось бы, одежды; почувствовала запах сухой травы, горящей в нескольких кварталах отсюда… Ее восприятие невероятно обострилось; пошатнувшись, она едва устояла на ногах. Сектант бережно поддержал ее под руку, жадно вглядываясь в исказившееся лицо; что он хотел увидеть?
«Неужели это происходит со мной?» — она не верила. Боль в нижней губе пропала; коснувшись ее невероятно чуткими кончиками пальцев, она нащупала тонкий рубец, который исчез прямо под ее рукой.
С недоверчивым ужасом она взглянула на сектанта — и только сейчас по-настоящему увидела, насколько гладкое и белое у него лицо. Такая безупречная, бледная кожа бывает только у актеров и фотомоделей; но он… Тут она наткнулась взглядом на собственную руку — и вскрикнула.
Ее кисть состояла из кипящей, разлагающейся багровой массы, ни на мгновение не прекращающей движение; а сквозь эту неприятно шевелящуюся, будто множество крошечных живых существ, субстанцию просвечивало нечто белое. И очень холодное.
— Нет, нет, отпусти меня, нет, я не…
Страница 6 из 8
