Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6248
— Мы ничего не знаем, — сказал Вероника. На всякий случай.
Анна ощущала страх сестры так же ясно как свой собственный, но хорошо знала, что нельзя поддаваться. Пока что парень с того берега стоит на месте и мелет языком. Взрослые жутко много разговаривают и большей частью твердят скучные вещи, это делает их больше в собственных глазах. Анна давно подозревала, что многие из них притворяются серьёзными, чтобы поставить детей на их маленькое место, а сами недалеко вперёд ушли. Просто игра такая, надо соблюдать правила. Вот и этот болтает вместо того, чтобы нападать, значит не уверен, что сумеет схватить сразу обеих, а та, что убежит, обязательно поднимет на ноги всю улицу. Надо с ним соглашаться, и тогда убаюканный своим взрослым величием он станет безопасен.
— Мы играли, — сказал Анна.
— Мы любим играть в шпионов.
Сказала и испугалась: вдруг Григорий и правда, лазутчик говорит-то не по-здешнему, но тут же успокоила себя. Агенты иностранных разведок творят, конечно, много чудного, но в норах на том берегу точно не спят, они наоборот ведут себя как всамделешные советские люди, да и что разведывать в деревне? Где картошку сажают? Чепуха. Кому это интересно? В инопланетянина тоже верилось слабо. Не было в Григории благородства, которое присуще посланцам других миров. Сочилось из него нечто насквозь здешнее, только искажённое как в кривом зеркале.
— Играйте, — сказал он, и по красивому как у заграничного артиста лицу прозмеилась недобрая улыбка.
— Развлекайтесь. Я пообещал вас не обижать, и слово сдержу. Проку от вас всё равно мало — больно тощи. Бегите, котята, ещё увидимся.
Как он исчез, Анна не поняла. Моргнула, и дорога свободна. Раздумывать сейчас было не время, и сёстры просто бросились бежать, ловко уворачиваясь от веток кустов, привычно отыскивая в полумраке знакомые тропинки. Бегом по задам, хотя тянуло на освещённую улицу, но так было быстрее, а страх никуда не делся, гнал вперёд. Никто их вроде не преследовал, но мерещились за спиной длинные руки, скрюченные пальцы, горящие как у зверя глаза, белые зубы.
Рывок и вот уже калитка грохнула за спиной, с разбега на крыльцо и в дверь. Бабушка Ната шарахнулась к стенке, проворчала своё вечное: «Оглашенные!» Всё равно, она же не со зла, надо скорее в тепло, к людям, к электрическому свету лампочек, стенам в цветастых обоях.
Взрослые смотрели телевизор в большой комнате, сёстры проскочили на кухню. Шёл фильм, должно быть, интересный, и никто не вышел посмотреть, чего девчонки так резво принеслись с прогулки. Проголодались — найдут чего пожевать.
Есть совершенно не хотелось, но Анна и Вероника сели за стол, налили себе едва тёплого чаю. Самовар, должно быть, грели давно. Страх немного отпустил, хотя ещё сумасшедше колотилось в груди, но обе понимали, что скрыть это надо любой ценой. Всегда хитрили и обставлялись, чтобы родители не ругали, не наказывали, а сейчас просочилось в жизнь нечто такое, что могло навредить всем, потому надо было крепко молчать, успокоиться и основательно подумать. Развести эту беду, как раньше управлялись с мелкими неприятностями, не перекладывая груз на плечи взрослых.
Посмотреть друг другу в глаза и то оказалось непросто, слишком они сроднились, чтобы иметь секреты. Анна ещё пыталась связать в голове все концы этой истории, когда сообразительная Вероника отодвинула чашку и сказала так спокойно, словно предлагала играть в фантики:
— Этот Григорий — он не пришелец. Он — упырь.
Глава 6
Фильм за стенкой шёл весёлый там даже что-то пели. В другое время сёстры уже сорвались бы с места, устроились прямо на полу перед экраном «Рекорда» и смотрели вместе со всеми, пусть даже и не с начала, но сейчас интерес к прежним занятиям пропал. Реальные события оказались невесёлыми.
— А что это? — спросила Анна.
Слово показалось знакомым и чужим одновременно.
— Я читала в книжке. Это ходячий мертвец, который сосёт кровь у живых людей.
Сёстры одновременно посмотрели на свои запястья, где уже зажили почти без следа те странные царапины.
— Ты думаешь?
— А почему мы тогда слабые были? Вспомни — как котята.
Григорий тоже упоминал это слово, и Анна вздрогнула. Котята — это что-то мягонькое, пушистое, безопасное. Хорошо, если он так думает. Взрослые забывают, что в симпатичных лапках всегда таятся самые что ни на есть настоящие когти.
— Если он пил нашу кровь, вполне могли ослабеть, — согласилась Анна.
— Помнишь, Васька руку тогда порезал, так белый был как бумага.
— Ну он со страху. Уколов тоже многие боятся.
Сёстры невольно рассмеялись, вспомнив, какая паника поднимается в классе, когда медсёстры из больницы приезжают делать прививки. Ладно бы трепетали девчонки, так ведь ребята куда чаще прячутся за печку или норовят незаметно выскочить в дверь. Странные.
Анна ощущала страх сестры так же ясно как свой собственный, но хорошо знала, что нельзя поддаваться. Пока что парень с того берега стоит на месте и мелет языком. Взрослые жутко много разговаривают и большей частью твердят скучные вещи, это делает их больше в собственных глазах. Анна давно подозревала, что многие из них притворяются серьёзными, чтобы поставить детей на их маленькое место, а сами недалеко вперёд ушли. Просто игра такая, надо соблюдать правила. Вот и этот болтает вместо того, чтобы нападать, значит не уверен, что сумеет схватить сразу обеих, а та, что убежит, обязательно поднимет на ноги всю улицу. Надо с ним соглашаться, и тогда убаюканный своим взрослым величием он станет безопасен.
— Мы играли, — сказал Анна.
— Мы любим играть в шпионов.
Сказала и испугалась: вдруг Григорий и правда, лазутчик говорит-то не по-здешнему, но тут же успокоила себя. Агенты иностранных разведок творят, конечно, много чудного, но в норах на том берегу точно не спят, они наоборот ведут себя как всамделешные советские люди, да и что разведывать в деревне? Где картошку сажают? Чепуха. Кому это интересно? В инопланетянина тоже верилось слабо. Не было в Григории благородства, которое присуще посланцам других миров. Сочилось из него нечто насквозь здешнее, только искажённое как в кривом зеркале.
— Играйте, — сказал он, и по красивому как у заграничного артиста лицу прозмеилась недобрая улыбка.
— Развлекайтесь. Я пообещал вас не обижать, и слово сдержу. Проку от вас всё равно мало — больно тощи. Бегите, котята, ещё увидимся.
Как он исчез, Анна не поняла. Моргнула, и дорога свободна. Раздумывать сейчас было не время, и сёстры просто бросились бежать, ловко уворачиваясь от веток кустов, привычно отыскивая в полумраке знакомые тропинки. Бегом по задам, хотя тянуло на освещённую улицу, но так было быстрее, а страх никуда не делся, гнал вперёд. Никто их вроде не преследовал, но мерещились за спиной длинные руки, скрюченные пальцы, горящие как у зверя глаза, белые зубы.
Рывок и вот уже калитка грохнула за спиной, с разбега на крыльцо и в дверь. Бабушка Ната шарахнулась к стенке, проворчала своё вечное: «Оглашенные!» Всё равно, она же не со зла, надо скорее в тепло, к людям, к электрическому свету лампочек, стенам в цветастых обоях.
Взрослые смотрели телевизор в большой комнате, сёстры проскочили на кухню. Шёл фильм, должно быть, интересный, и никто не вышел посмотреть, чего девчонки так резво принеслись с прогулки. Проголодались — найдут чего пожевать.
Есть совершенно не хотелось, но Анна и Вероника сели за стол, налили себе едва тёплого чаю. Самовар, должно быть, грели давно. Страх немного отпустил, хотя ещё сумасшедше колотилось в груди, но обе понимали, что скрыть это надо любой ценой. Всегда хитрили и обставлялись, чтобы родители не ругали, не наказывали, а сейчас просочилось в жизнь нечто такое, что могло навредить всем, потому надо было крепко молчать, успокоиться и основательно подумать. Развести эту беду, как раньше управлялись с мелкими неприятностями, не перекладывая груз на плечи взрослых.
Посмотреть друг другу в глаза и то оказалось непросто, слишком они сроднились, чтобы иметь секреты. Анна ещё пыталась связать в голове все концы этой истории, когда сообразительная Вероника отодвинула чашку и сказала так спокойно, словно предлагала играть в фантики:
— Этот Григорий — он не пришелец. Он — упырь.
Глава 6
Фильм за стенкой шёл весёлый там даже что-то пели. В другое время сёстры уже сорвались бы с места, устроились прямо на полу перед экраном «Рекорда» и смотрели вместе со всеми, пусть даже и не с начала, но сейчас интерес к прежним занятиям пропал. Реальные события оказались невесёлыми.
— А что это? — спросила Анна.
Слово показалось знакомым и чужим одновременно.
— Я читала в книжке. Это ходячий мертвец, который сосёт кровь у живых людей.
Сёстры одновременно посмотрели на свои запястья, где уже зажили почти без следа те странные царапины.
— Ты думаешь?
— А почему мы тогда слабые были? Вспомни — как котята.
Григорий тоже упоминал это слово, и Анна вздрогнула. Котята — это что-то мягонькое, пушистое, безопасное. Хорошо, если он так думает. Взрослые забывают, что в симпатичных лапках всегда таятся самые что ни на есть настоящие когти.
— Если он пил нашу кровь, вполне могли ослабеть, — согласилась Анна.
— Помнишь, Васька руку тогда порезал, так белый был как бумага.
— Ну он со страху. Уколов тоже многие боятся.
Сёстры невольно рассмеялись, вспомнив, какая паника поднимается в классе, когда медсёстры из больницы приезжают делать прививки. Ладно бы трепетали девчонки, так ведь ребята куда чаще прячутся за печку или норовят незаметно выскочить в дверь. Странные.
Страница 14 из 42
