Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6260
Целая, неповреждённая стоила аж двенадцать копеек — целое состояние, а заполучить две было просто невиданной удачей. Вот потому уже с утра, а чаще с обеда, сёстры бдительно следили за всем, что происходит вокруг магазина. Наличие балкона с отличным обзором давало неслыханное преимущество, оттуда можно было отследить все группы мужиков, а затем нести патрулирование на земле.
Разумеется, все дети делали вид, что просто беззаботно играют, а не прислушиваются к чужим разговорам, стремясь не пропустить того момента, когда, разлив по последней, мужики разбредутся по домам — отдавать получку. Семейные — жёнам, холостые — матерям.
Иногда, если веселье заканчивалось рано, бутылку сдавали в магазин сами владельцы, и дети провожали их сердитыми взглядами, но и везло достаточно часто. Страстное желание попробовать дешёвых шоколадных конфет сегодня делало охоту особенно азартной. Погода благоприятствовала: пасмурно, но без дождя, то есть мужики и на травке устроятся, под открытым небом, и далеко не пойдут. Можно старательно, изображая прятки или пятнашки, перемещаться, присматривая за несколькими компаниями сразу. Особенно удобным прикрытием служила игра в «белочки-собачки», когда собачка ловит белочек. Они неприкосновенны, стоя на камнях, но уязвимы, перебегая с одного на другой. Валуны, особенно высокие, улучшали обзор.
Поначалу всё шло неплохо. Хотя с утра компаний не было, к обеду в магазин набилось народу, только мужики почему-то выходили без бутылок и не разбредались неторопливо по кустам, а горячо что-то обсуждая, собирались большими группами. Происходило необычное, потому сёстры ссыпались с балкона и перебежали через дорогу.
Теперь они слышали разговоры, хотя и не могли пока взять в толк, о чём идёт речь. Недоумения разрешила Люська Шабарова, которая всегда всё знала.
— Дядька Лёша пропал! — глаза горели нездоровым азартом.
— То есть на работу не вышел. Думали сначала — запил, а потом мужик один с Новоселья увидал на том берегу его челнок. Стоит, мол, у самого пляжа, а даже к кустам не привязан. Ну он кликал дядьку Лёху, думал тот его в лодку возьмёт, чтобы с берега не удить, да только не дозвался. Жена его со вчерашнего утра не видала, думала, схватил где горячего и по обычаю в конюшне заночевал, но там уже искали — нету его и вообще никого следа, что был. Теперь мужики собираются на озере искать, на том берегу. Может в магазин пошёл, долго ли с деревянной ногой запнуться, упасть, да башкой о камень?
Люся выпалила всё это привычной скороговоркой, гордясь немалой осведомлённостью. Сёстры посмотрели друг на друга. Неужели? Вдруг это Григорий, дососав Светку, взялся за кого другого? Хотя нет. Возле магазина собралась чуть ли не вся деревня, ну из тех, кто работал недалеко, либо уже был на пенсии, либо ещё учился. Светка Малышева болтала о чём-то с другими девочками её возраста и, хотя выглядела вялой, в обморок не стремилась.
На всякий случай Анна и Вероника подошли ближе, чтобы рассмотреть, сохранились ли на шее характерные отметины. К немалому удивлению обеих царапины зажили, оставив лишь едва заметный след. На миг захлестнула радость, забурлила в крови, как будто ничего этого и в помине не было, а в день получки нашли не одну бутылку, а целых три, но и погасла сразу, сделав тоску в душе ещё более отчётливой.
Зоркая Вероника заметила царапины на запястьях девицы, толкнула Анну, показала взглядом. Точно такие были у самих девочек, и радужная надежда, что вампир навсегда покинул эти края и переложил ответственность за своё существование на кого-то другого, развеялась как дым. Здесь он был, никуда не делся, прятался по тёмным углам и пил кровь, и рассказать об этом никому нельзя, и что делать не придумали.
— Нам надо всё разведать, — тихо сказала Вероника.
— Ну про дядю Лёшу. Может он и, правда, упал где-то по пьяни. Пойдём, узнаем, что другие будут делать.
Когда взрослых так много и они озабочены, на детей внимания не обращают, слушать разговоры, перебегая от одной группы к другой, можно было беспрепятственно. Как поняли сёстры, мнения сильно разделились. Одни считали, что ничего страшного не произошло: загулял, мол, Алексей, а теперь боится на глаза жене показаться. Другие горячо доказывали, что загулять, конечно, мог и супруга у него скора на расправу, но вот бросить беспризорным, ненадёжно приткнутым к берегу свой ненаглядный челнок, Лёха никак не мог. Лошадей и лодку любил он, наверное, больше чем жену и детей, которые всё равно выросли и подались в город. Как коней холил, так и в челне поддерживал флотский порядок, а раз нет его ни в конюшне, ни на выгоне, и табун он, как утверждали возчики, на водопой не водил, случилось что-то чрезвычайное.
На всякий случай ещё раз обыскали конюшню — мало ли: в сено зарылся и задремал — и никого не обнаружили. Толпа рассасывалась. Кто отправился по своим делам, не веря в худое, но несколько рыбаков заспешили к лодкам.
Разумеется, все дети делали вид, что просто беззаботно играют, а не прислушиваются к чужим разговорам, стремясь не пропустить того момента, когда, разлив по последней, мужики разбредутся по домам — отдавать получку. Семейные — жёнам, холостые — матерям.
Иногда, если веселье заканчивалось рано, бутылку сдавали в магазин сами владельцы, и дети провожали их сердитыми взглядами, но и везло достаточно часто. Страстное желание попробовать дешёвых шоколадных конфет сегодня делало охоту особенно азартной. Погода благоприятствовала: пасмурно, но без дождя, то есть мужики и на травке устроятся, под открытым небом, и далеко не пойдут. Можно старательно, изображая прятки или пятнашки, перемещаться, присматривая за несколькими компаниями сразу. Особенно удобным прикрытием служила игра в «белочки-собачки», когда собачка ловит белочек. Они неприкосновенны, стоя на камнях, но уязвимы, перебегая с одного на другой. Валуны, особенно высокие, улучшали обзор.
Поначалу всё шло неплохо. Хотя с утра компаний не было, к обеду в магазин набилось народу, только мужики почему-то выходили без бутылок и не разбредались неторопливо по кустам, а горячо что-то обсуждая, собирались большими группами. Происходило необычное, потому сёстры ссыпались с балкона и перебежали через дорогу.
Теперь они слышали разговоры, хотя и не могли пока взять в толк, о чём идёт речь. Недоумения разрешила Люська Шабарова, которая всегда всё знала.
— Дядька Лёша пропал! — глаза горели нездоровым азартом.
— То есть на работу не вышел. Думали сначала — запил, а потом мужик один с Новоселья увидал на том берегу его челнок. Стоит, мол, у самого пляжа, а даже к кустам не привязан. Ну он кликал дядьку Лёху, думал тот его в лодку возьмёт, чтобы с берега не удить, да только не дозвался. Жена его со вчерашнего утра не видала, думала, схватил где горячего и по обычаю в конюшне заночевал, но там уже искали — нету его и вообще никого следа, что был. Теперь мужики собираются на озере искать, на том берегу. Может в магазин пошёл, долго ли с деревянной ногой запнуться, упасть, да башкой о камень?
Люся выпалила всё это привычной скороговоркой, гордясь немалой осведомлённостью. Сёстры посмотрели друг на друга. Неужели? Вдруг это Григорий, дососав Светку, взялся за кого другого? Хотя нет. Возле магазина собралась чуть ли не вся деревня, ну из тех, кто работал недалеко, либо уже был на пенсии, либо ещё учился. Светка Малышева болтала о чём-то с другими девочками её возраста и, хотя выглядела вялой, в обморок не стремилась.
На всякий случай Анна и Вероника подошли ближе, чтобы рассмотреть, сохранились ли на шее характерные отметины. К немалому удивлению обеих царапины зажили, оставив лишь едва заметный след. На миг захлестнула радость, забурлила в крови, как будто ничего этого и в помине не было, а в день получки нашли не одну бутылку, а целых три, но и погасла сразу, сделав тоску в душе ещё более отчётливой.
Зоркая Вероника заметила царапины на запястьях девицы, толкнула Анну, показала взглядом. Точно такие были у самих девочек, и радужная надежда, что вампир навсегда покинул эти края и переложил ответственность за своё существование на кого-то другого, развеялась как дым. Здесь он был, никуда не делся, прятался по тёмным углам и пил кровь, и рассказать об этом никому нельзя, и что делать не придумали.
— Нам надо всё разведать, — тихо сказала Вероника.
— Ну про дядю Лёшу. Может он и, правда, упал где-то по пьяни. Пойдём, узнаем, что другие будут делать.
Когда взрослых так много и они озабочены, на детей внимания не обращают, слушать разговоры, перебегая от одной группы к другой, можно было беспрепятственно. Как поняли сёстры, мнения сильно разделились. Одни считали, что ничего страшного не произошло: загулял, мол, Алексей, а теперь боится на глаза жене показаться. Другие горячо доказывали, что загулять, конечно, мог и супруга у него скора на расправу, но вот бросить беспризорным, ненадёжно приткнутым к берегу свой ненаглядный челнок, Лёха никак не мог. Лошадей и лодку любил он, наверное, больше чем жену и детей, которые всё равно выросли и подались в город. Как коней холил, так и в челне поддерживал флотский порядок, а раз нет его ни в конюшне, ни на выгоне, и табун он, как утверждали возчики, на водопой не водил, случилось что-то чрезвычайное.
На всякий случай ещё раз обыскали конюшню — мало ли: в сено зарылся и задремал — и никого не обнаружили. Толпа рассасывалась. Кто отправился по своим делам, не веря в худое, но несколько рыбаков заспешили к лодкам.
Страница 26 из 42
